Гарольд Храбрый

Финкельштейн Борис Беньяминович

— С чем бы ты, хитрая лиса, не спешил? — усмехнулся Гарольд.

— С назначением, Ваше Величество!

— Почему?

— Не знаю, — честно признался Соломон. — Милорд Тостиг умён и очень деятелен. Но я бы не спешил... Так советует мне сердце!

— Сердце, говоришь... — задумчиво проронил король.

В этот момент Рагнар появился на пороге и доложил:

— Государь, оруженосец милорда Тостига просит принять его.

— Пусть подождёт, — ответил Гарольд. — А ты позови Леофвайна и Алфвига.

Рагнар кивнул и вышел.

Король встал и прошёлся по залу, граф и лекарь поднялись со скамей, провожая его взглядом. Гарольд дошёл до дверей, постоял там некоторое время, затем круто развернулся и стремительно прошёл к креслу. Приближённые почувствовали, что он принял какое-то важное решение.

Сев в кресло, Гарольд пристально взглянул на собеседников — те опустились на скамьи и преданно воззрились на него.

— Так вы говорите, не спешить?

— Да, государь! — хором ответили советники.

— Но ведь если не занять Тостига делом, его может потянуть невесть куда, — .грустно промолвил король. — Он переполнен нерастраченной силой. Надо дать ей выход. Иначе мой тщеславный и честолюбивый братец может наделать глупостей! Или я не прав, друзья мои?

Приближённые не знали, что возразить, доводы короля были разумны и убедительны.

— Молчите? — рассмеялся Гарольд. — То-то же!

В этот момент отворилась дверь, и в зал вошёл эрл Сигевульф.

— С чем пожаловал, старый ворчун? — дружелюбно спросил Гарольд. — Что за спешные дела заставили тебя явиться без приглашения?

— Пришёл засвидетельствовать моё почтение, государь, — ответил толстяк.

— Да? Смотри, каким ты стал любезным, — улыбнулся Гарольд. — Надо почаще тебя ругать. Это явно идёт на пользу... Хорошо, присаживайся, раз пришёл.

Сигевульф уселся и настороженно взглянул на короля. Чувствовалось, что он хочет поговорить о вчерашнем инциденте, но не знает, как приступить к делу. Пока он собирался с мыслями, король вновь обратился к своим советникам:

— Я решил поручить Тостигу флот. Он смел и мужественен, Пусть покажет себя в деле, и сердца нортумбрийцев вновь откроются для него... Если он проявит себя, я смогу на законных основаниях вернуть ему графство. А Моркеру отдам Эссекс...

— Эссекс? — удивлённо переспросил Гюрт.

— Да, брат. Нельзя обижать англа. Кроме того, я получу двойную выгоду. Тостиг успокоится, а эссекские таны не дадут Моркеру своевольничать...

— Мой повелитель! Ты делаешь ошибку! — прервал короля Сигевульф. — Северяне недостойны твоей милости!

— Вот как? — вскинул брови король. — Объяснись, любезнейший.

— Я бы не стал им доверять, — веско произнёс эрл. — Они могут взбунтоваться в самый неподходящий момент.

— Могут, — пожал плечами Гарольд. — И это все твои доводы?

— Нет, не все, — проворчал эрл. — А если они задумают склониться на сторону Вильгельма?

— Всё может статься, — невесело усмехнулся Гарольд. — Однако Вильгельм вряд ли пойдёт против шурина [25] .

И Моркер отлично это понимает.

— И всё-таки я бы им не доверял! — упорствовал Сигевульф.

— Что ж ты предлагаешь? Жить в сомнениях? В каждом видеть врага? Так, друг мой?

25

Жёны Вильгельма и Тостига были сёстрами — дочерьми графа Болдуэна Фландрского.

Эрл молчал.

— Нет, любезный! — откинувшись на спинку кресла, воскликнул король. — Это не по мне. Лучше ошибиться, чем отравлять себя сомнениями. Лучше обмануться, чем не верить!..

— Всё это хорошо, но я бы поступил по-иному! — стоял на своём толстяк.

— Как именно?

— Призвал бы Тостига и вернул ему Нортумбрию!

— Я не волен так поступить, — с горечью произнёс Гарольд, — ибо обязан любой ценой сплотить своих подданных. Любой ценой! Как бы тяжко мне при этом ни было, — грустно закончил он, вспомнив ночное видение.

— Неужели ты, Сигевульф, не понимаешь таких очевидных вещей! — поддержал брата Гюрт. Соломон лишь печально покачал головой. Гарольд задумчиво поправил складки мантии и вновь обратился к эрлу:

— Ты говоришь, северяне могут взбунтоваться? Могут, ещё как могут. Так же, как и любой из вас. Не ты ли, не далее как вчера, открыто проявил неповиновение?

— М-м-м... — сконфуженно промычал толстяк.

— Что ж ты молчишь?

Сигевульф, красный от напряжения, лишь растерянно моргал, не зная, как убедить Гарольда в своей правоте.

— То-то же, старый ворчун, — погрозил ему пальцем Гарольд. Он сделал небольшую паузу, затем откинулся на спинку кресла и вновь заговорил: — А что до Тостига, то я дам ему возможность исправить ошибки, кои он допустил в Нортумбрии. Пусть докажет себе и людям, что в трудный для Англии час он способен на высокие деяния. Но не в качестве правителя графства, а на ином посту. И кончим на этом! — повысил он голос в ответ на протестующий жест Сигевульфа.

Толстяк сокрушённо махнул рукой и опустил голову. Гарольд повернулся к дверям и крикнул:

— Рагнар! Впусти посланца!

Отворилась дверь, и в зал вошёл старый сакс. Подойдя к возвышению, на котором располагалось кресло короля, он встал на одно колено и произнёс:

— Мой король! Милорд Тостиг шлёт тебе привет и справляется о твоём здоровье.

— И это всё, что Тостиг велел мне передать? — спросил Гарольд.

— Нет, мой король. Милорд хочет знать, не вернёшь ли ты ему Нортумбрию?

Гарольд нахмурился и твёрдо ответил:

— Рад бы, да не могу. Пусть Тостиг вернётся в Англию и повоюет за родину. Тогда я смогу на законных основаниях вернуть ему графство... Так что передай, что я с нетерпением жду его и, как только он вернётся, доверю дело, достойное его высокого положения... Ты запомнил мои слова?