Гарольд Храбрый
Шрифт:
— Рагнар! — негромко позвал он.
— Я здесь, мой король! — мгновенно отозвался оруженосец.
— Принеси воды.
Рагнар вскочил на ноги, провёл ладонью по лицу, отгоняя сон, раздул огонь и принёс из соседнего покоя кувшин и кубок. Налив в кубок воды, он подал его королю. Тот жадно осушил кубок и опустился на ложе.
— Не спится, — промолвил он.
Оруженосец молчал. Не зная, чем помочь повелителю, он сочувственно смотрел на него по-собачьи преданными глазами.
— Скажи, Рагнар, что
— О чём, мой король? — не понял Рагнар.
— О грядущей войне.
— Они ненавидят норманнов, чума их забери... И готовы отдать жизнь за своего короля!
— А как они относятся к тому, что я нарушил клятву? — чуть помедлив, сказал Гарольд.
— Люди знают, что эта клятва была вырвана силой.
— А не ворчат ли они по поводу того, что я не попытался уклониться от войны?
— Напротив. Они горды тем, что их король выбросил за дверь наглого норманнского святошу!
Этот ответ не удовлетворил Гарольда. Он оперся на локоть и спросил:
— А может, стоило поиграть с Вильгельмом в кошки-мышки?.. А, Рагнар?..
— Сказать по правде, не знаю, мой король. По мне, так играй не играй, а чему быть, того не миновать... Всё в руках Вотана!
— Тут ты прав! — промолвил король. Спокойный, уверенный тон телохранителя немного развеял его сомнения. «Мои воины верят в меня. И это главное! — подумал он. — Нечего переживать понапрасну. Я поступил так, как угодно было Господу. Всё в его руках, и он позаботится о будущем. А теперь надо спать. Спать!»
Гарольд откинулся на шкуры и закрыл глаза, но тревожные мысли не уходили. Они стеной стояли у изголовья, не давая забыться.
«А что делать с Айей? Как уберечь её, если со мной случится беда? — думал король, — Айя, Айя... Она становится красавицей... Такой же, как её мать».
Внезапно на него нахлынули воспоминания, образ любимой вытеснил тревожные думы. Гарольд вспомнил тот далёкий июльский день, что они провели у моря. Волна нежности захлестнула его, он улыбнулся, но в следующий миг его лицо исказила гримаса нестерпимой боли.
— Как же я мог это сделать?! — прошептал он, с трудом подавляя стон.
— А? Что? — встрепенулся Рагнар.
— Ничего... Туши свечу, — глухо проронил король.
Свет в окне королевской опочивальни погас.
«Уснул наш славный Гарольд», — подумал один из часовых, что стоял напротив окна на башне замка.
Глава 22
МОНАСТЫРЬ
Ночь безраздельно властвовала в подлунном мире, но ничто не вечно, всему приходит конец. Тонкая полоска света заалела на горизонте, это солнце вступило в бой с силами тьмы, его первые слабые лучи бесстрашно боролись
Гарольд открыл глаза, встал с ложа, перешагнул через телохранителя и покинул опочивальню. Разбуженный шумом и ещё окончательно не проснувшийся Рагнар, зевая и почёсываясь, поплёлся вслед за ним.
Король стремительно преодолел коридор, прошёл по внешней галерее и по ступенькам спустился во двор.
Замок давно проснулся. Отпели свои песни петухи, утихли умиротворённые коровы, и лишь овцы тревожно блеяли, словно предчувствуя свою судьбу, да лениво грызлись голодные собаки.
Утро было морозным и ясным. Гарольд с хрустом потянулся и подставил лицо солнцу, будто впитывая его живительную силу. Несколько псов, прижав уши и виляя хвостами, подбежали к нему. Король ласково потрепал их по загривкам.
По ступеням протопал опухший со сна Рагнар. Он прошёл к колодцу и вытянул полную бадью студёной воды. Гарольд направился к нему, обнажился на ходу до пояса, наклонился и задорно крикнул:
— Лей!
Оруженосец опрокинул бадью, Гарольд охнул и застонал от удовольствия. Брызги, сверкая всеми цветами радуги, полетели в разные стороны.
Одна из служанок подошла и протянула чистый кусок холста. Гарольд докрасна растёр им своё поджарое, матово поблескивающее тело. Узлы мышц перекатывались под его кожей и в такт им двигалась руническая татуировка, наколотая на левой груди.
Взбодрившись, он облачился в шерстяную рубаху и накинул поданный Рагнаром тёплый плащ. Тем временем подошла вторая служанка, статная и красивая, и, игриво заглядывая королю в глаза, подала кувшин горячего пива и большую краюху хлеба.
— Спасибо, милая, — ласково произнёс Гарольд. Он запрокинул голову и с удовольствием припал к кувшину, две струйки весело потекли по его усам и бороде, словно радуясь наступившему утру. Напившись и закусив, король передал кувшин и остаток краюхи Рагнару.
— Как хорошо! — воскликнул Гарольд. — Вот так бы жить и жить. Отбросить всё суетное. Оставить корону Этелингу. Вернуть Эдиту. А, Рагнар?
— Да, хорошо бы, государь1 — ответил оруженосец, с жадностью поедая хлеб. Он запил его пивом, отёр рот и выжидающе уставился на короля.
В этот момент старый конюх с поклоном подвёл двух коней. Гарольд потрепал по холке горячего гнедого жеребца и угостил его коркой хлеба, тот благодарно захрупал, кося на хозяина настороженным глазом.
— Поехали, Рагнар! — Король одним махом взлетел в седло. Жеребец присел от неожиданности и захрапел. Гарольд поднял его пару раз на дыбы, а затем рысью направился к воротам. Рагнар потрусил сзади на крупном кауром трёхлетке.