Гарольд Храбрый
Шрифт:
— Она и так моя! — воскликнул Гарольд, бережно поднимая малютку. Та пристально взглянула на него, и на её губках появилось некое подобие улыбки.
— Смотри-ка, узнала, — усмехнулась датчанка. — И такая же спокойная, как ты.
Гарольд осторожно прошёлся по покою, остановился у кресла и, взглянув на мать, опустился в него.
— Вот я и отец! — не скрывая счастья, констатировал он, кладя ребёнка на колени.
Часть вторая
ПУТЬ К ВЕРШИНЕ
Глава 9
МИР
День за днём неяркое солнце поднималось над зелёными просторами Англии, согревая остров своими лучами. Оно отражалось в тихой глади озёр, мириадами звёзд искрилось в гребешках волн и неспешно скрывалось за горизонтом. Островитяне наслаждались миром и покоем. Не звенела сталь, не свистели стрелы, не топтали посевов кони — будто вняв заступничеству святого Дунстана, Божья благодать распростёрлась над землёй. Тучные овцы паслись на лугах, в закромах золотились спелые зерна, в кувшинах пенилось доброе пиво — лучшего нельзя было пожелать.
— Да здравствует наш славный Гарольд! — разносилось в тавернах.
Гарольд был счастлив. Он трудился не покладая рук, и это принесло свои плоды: он сумел значительно укрепить Англию и претворить в жизнь большую часть своих планов. Дабы упрочить стабильность королевства, Гарольд отдал в руки братьев ключевые уделы. Гюрт стал правителем Восточной Англии, Тостиг — Нортумбрии, Леофвайн — Кента. Сам Гарольд следил за делами саксонских графств.
Всё бы было хорошо, если бы не непомерные траты короля — богобоязненный Эдуард строил всё новые и новые храмы. В сущности, это было хорошее дело, но, кроме храмов, Англия нуждалась в новых рудниках и плавильнях, гранильных мастерских и верфях. И самое главное, ей нужна была сильная армия и могучий флот, чтоб благоденствие, пришедшее на остров, не оборвалось в одночасье.
Но денег в казне постоянно не хватало, богоугодные деяния старого короля съедали их большую часть. Гарольд пытался ввести в рамки эту навязчивую потребность сюзерена, но тот был непреклонен. Он во всём уступал фавориту, но стоило Гарольду заговорить о непомерных тратах, как между ними вырастала глухая стена. Все попытки были тщетны, преодолеть её графу не удавалось. Оставалось одно — разумно тратить то, что удавалось уберечь от фанатичного короля. Гарольд так и поступал.
Он успешно устраивал дела государства, и лишь одно дело ему никак не удавалось разрешить — то было устройство личной жизни. Вопрос о благословении Папы оставался открытым. Гарольд не раз просил Эдиту перебраться в его замок, но та, не желая компрометировать графа, под разными предлогами отклоняла предложение. Единственное, что удалось, — это поселить любимую поблизости от своего поместья.
Их чувства чуть поутихли, ведь огонь страсти не пылает вечно, с годами он уступает место неяркому, мягко греющему душевному теплу. Эдита относилась к возлюбленному с трогательной заботой, старалась предугадать его желания и ни разу не позволила себе пожаловаться на своё двойственное положение. Гарольд ценил её деликатность, мучился от бессилья и старался как можно чаще скрашивать жизнь любимой знаками внимания.
Они были очень разные. В первые годы порывистому, страстному Гарольду временами казалась странной неспешность и отстранённость Эдиты. Она жила в собственном ритме, нередко отвечала невпопад, грезя о чём-то своём. Кроме того, она не очень умела выражать свои чувства в словах. Порой графа охватывало раздражение, он начинал сомневаться, любит
Ну а малышка Айя была его отрадой. Вообще-то настоящее имя девочки было Гита, так её нарекли в честь бабушки. Но в младенчестве она так смешно покачивала головкой, повторяя при этом «ай», что отец стал называть её Айей, о настоящем имени вспоминая лишь по торжественным случаям.
Кроме Айи, у него росли двое побочных сыновей, что было в те времена делом обычным. Но он не любил их матерей, потому не испытывал к мальчикам особых чувств. С Айей было иное, он души не чаял в этом ребёнке. Девочка платила ему тем же. Она тянулась к отцу всей своей маленькой нежной душой. Стоило Гарольду от чего-то нахмуриться, как она тут же забиралась к нему на колени и начинала ласкаться. Гарольд прижимал к груди тёплый комочек, целовал мягкие волосы и мгновенно забывал о всех невзгодах.
Айя называла его Га.
— Га? — было первым словом, которое она произносила по утрам. Если отца не было рядом, а рядом он бывал не часто, малютка разводила ручками и грустно шептала:
— Нети...
— Твой папа скоро вернётся, моя ласточка, — успокаивала её Эдита.
Когда же Гарольд приезжал в усадьбу, Айя стремглав кидалась ему навстречу, протягивала ручки и лепетала:
— Га пишел...
Растроганный Гарольд обнимал и нежно целовал дочку. Временами он оставлял все дела, усаживал Эдиту на лошадь, брал дочку на руки — и они в сопровождении Рагнара отправлялись в лес на прогулку.
— Гибок... — лепетала малышка, бегая по траве, а Гарольд ласково прижимал к себе Эдиту и счастливо улыбался.
Так в нежности, любви и государственных заботах незаметно пролетели десять трудных, но счастливых лет.
Наступила осень 1064 года. В.один из сентябрьских дней Гарольд в очередной раз посетил милый его сердцу дом. Повзрослевшая Айя выбежала ему навстречу. Она становилась всё более похожей на отца, такая же стройная и светловолосая, с гордо посаженной головкой, высоким лбом и чуть крупноватым носиком. Её голубые, прозрачные, словно аквамарин, глаза смотрели на мир спокойно и с достоинством. Большая внутренняя сила ощущалась в этом ребёнке.
— Как я соскучилась, батюшка, — прошептала девочка, прижимаясь к Гарольду.
— А я как соскучился, моё солнышко, — улыбнулся тот. — А где мама?
— Иду, иду, — послышалось сверху, и на ступенях лестницы появилась Эдита. Она почти не изменилась за эти годы — осталась такой же хрупкой и нежной.
Гарольд дождался, пока Эдита спустится вниз, мягко поцеловал её и, загадочно усмехаясь в усы, нетерпеливо потёр руки.
— Почему ты не поднимаешься?
— Ты знаешь, милая, у меня приятная новость. Король вдруг изъявил желание познакомиться с нашей дочерью!
Айя от неожиданности всплеснула руками. Эдита с улыбкой взглянула на неё и с гордостью произнесла:
— Вот как? Что ж, королю есть на что поглядеть.
— Я хочу отправиться немедля, — весело сказал Гарольд. — Надеюсь, ты поедешь с нами?
— Не думаю, что это будет уместно, — задумчиво произнесла Эдита.
— Ну вот, опять ты за старое, — нахмурился Гарольд. — Почему мы хоть раз не можем побывать в Лондоне вместе?
— Можем, милый, — мягко согласилась Эдита. — Но не теперь.