Гарем
Шрифт:
«Привет, моя красавица. Почему ты такая грустная?»
Она тщательно обдумала ответ, прежде чем послать его.
«Я? Грустная?»
Почти тут же телефон снова зажужжал.
«И даже пьешь водку, крошка».
Она стремительно вскинула голову, но он уже был рядом, скользнул за столик и опустился в соседнее кресло.
— Привет, красавица.
Мариус завладел ее рукой. Давно не стриженные волосы доставали до плеч, куртка, которую он все время носил, издавала — жутко эротичный, по мнению Элизабет, — запах табака и влажной кожи.
— Добрый день, Эва.
— Добрый день. — Миндалевидные глаза Эвы сузились до того, что превратились в две черные щелочки. — Мариус.
Он беззаботно рассмеялся:
— Какой улыбкой меня одарили. Или показали зубки?
Мариус бросил на Элизабет взгляд соучастника, и она, не сдержавшись, рассмеялась. Ему так легко было развеселить ее, так легко внушить чувство, что именно она является центром его вселенной. Он взял со стола стаканчик с водкой и залпом выпил его содержимое.
— М-м, «Grey Goose». Тоже превесело. Но не тревожьтесь, девочки, я не намерен разрушать ваш t^ete-`a-t^ete. Подошел только для того, чтобы поприветствовать милых леди.
Он наклонился и коснулся поцелуем шеи Элизабет. Его запах, его волнующее прикосновение… Она почувствовала дрожь удовольствия.
— Твоя подруга только со мной полностью непробиваема или она всегда такая? — прошептал он ей на ухо, и девушка едва сумела удержаться от улыбки.
— О, не уходи, — начала она, — останься, выпей с нами.
Но Мариус уже торопился прочь.
— Извини, дорогая. Совершенно некогда. Через полчаса на факультете совещание.
— Это в пятницу вечером? — скептически поинтересовалась Эва. — Какая феноменальная загруженность, доктор Мариус.
Он даже не обратил внимания на ее слова.
— На днях позвоню, обещаю, — бросил он Элизабет и с прощальным взмахом руки исчез в густой толпе посетителей.
— Обязательно нужно было напомнить о своем существовании. — Эва проводила сердитым взглядом удаляющуюся фигуру. — Как же без этого? Почему он не может оставить тебя в покое? На самом деле ты ему не очень-то и нужна, но он органически не способен выпустить из рук свою добычу… Черт побери, пойду принесу нам еще выпить. — Она поднялась на ноги. — Мне вообще-то нет дела до чужих пересудов, но кое-кто на редкость справедливо заметил, что он уже несколько староват для того, чтобы щеголять в кожаных брюках, — добавила она презрительно.
Возражать Элизабет не стала. Внезапно она почувствовала подступающую усталость. Возбуждение от неожиданной встречи с Мариусом теперь стремительно покидало ее, словно вытекало, оставляя после себя пустое пространство.
И тут опять пришло сообщение.
«У меня, через полчаса. Идет?»
Она сунула телефон обратно в сумку.
«Знаю, что не следовало б этого делать, но я пойду к нему».
Лицо ее пылало волнением. А сердце, то сердце, которым он «забавляется»? Оно просто трепетало от радости.
— Извини, Эва. Мне пора.
— Надеюсь, оно того стоит.
— Что «оно»?
— То счастье, которое подарит тебе Мариус.
Элизабет лишь чмокнула подругу в макушку.
— Пока, дорогая.
В
Девушке хотелось поделиться с ним своими впечатлениями о неожиданной находке, рассказать о поиске свидетельств людей, побывавших в плену у пиратов. Она лениво прикидывала, как бы ей лучше начать.
«Я сегодня разыскала такую потрясающую штуку… — начала она составлять в уме фразы. — Я считаю, что подобные находки…»
При мысли о происшедшем ее охватило волнение, тут же угасшее. Нет, она не может представить себе реакцию Мариуса на этот рассказ. Лучше вообще ничего не говорить, подождать, пока она не уверится полностью в ценности сделанного открытия.
— Куда ты должен идти?
— На то факультетское собрание, о котором я тебе рассказывал.
— Ох.
— Ну, это не совсем собрание. Я должен кое с кем встретиться и обсудить некоторые дела. — На его лице мелькнула быстрая улыбка. — Извини меня, пожалуйста.
Что бы это значило? Мариусу лучше, чем кому бы то ни было, удавалось избегать прямых ответов на задаваемые ему вопросы.
«С кем ему на самом деле нужно встретиться? С другой женщиной? С той, которую я видела с ним в магазине Блэквелла сегодня? И кто, черт ее возьми, она такая?»
Элизабет поежилась, инстинктивно догадываясь, как бы ее возлюбленный разозлился, задай она эти вопросы. Лучше уж не спрашивать.
— А какие у тебя планы?
Он присел на краешек кровати рядом с ней.
Она взяла его ладонь и поднесла к губам. Так не хотелось отпускать его от себя.
— Можно, я останусь здесь? — Она постаралась выговорить это как можно небрежней.
— Ну… если тебе так хочется, — протянул он.
В его голосе звучало явное нежелание, но Элизабет предпочла этого не заметить.
— Буду греть постель к твоему возвращению.
— Ладно, грей. — Он потянул ладонь из ее руки. — Но имей в виду, я могу вернуться поздно.
— Пусть.
Спустя несколько минут хлопнула входная дверь и доктор Мариус исчез.
А она осталась в его кровати и теперь лежала, уставившись в потолок. Комната, в которой она находилась, была, на ее взгляд, прекрасна. По крайней мере, в архитектурном отношении. Высокие сдвоенные окна смотрели поверх старинного здания колледжа, и летними утрами ее щедро заливали солнечные лучи. Элизабет стала припоминать, как в их первые встречи, в июне прошлого года, они оба любили подолгу оставаться в постели, позволяя преломленным лучам рисовать радугу на их обнаженных телах. Сумел ли он тогда сделать ее счастливой? Кажется, да.