Гарем
Шрифт:
– Я хочу домой, – прошептала она, всхлипывая.
– Мы почти дома.
– Нет. Домой, в Англию.
– Ты моя жена, – возразил Халид.
– Но нас не венчал священник.
– Там, в Англии, ты будешь несчастна. Возвращение не успокоит твою душу.
– Как ты осмеливаешься решать, что для меня хорошо, а что плохо! – Эстер вдруг обожгла его пламенем, вспыхнувшим в ее глазах, дотоле заплаканных.
– В Англии тебя преследовали кошмары. Неужто тебе хочется вернуться на то место, где все
Неожиданное это заявление застало Эстер врасплох.
– Почему я должна жалеть об оковах рабыни? Я не настолько глупа…
Халид постарался улыбнуться как можно мягче:
– Потому что ты любишь меня.
– Любить мужчину, который пальцем не пошевелил, чтобы спасти невинное дитя? Любить человека, который…
Что еще хотела сказать Эстер, осталось неизвестным, потому что Халид прижал палец к ее губам.
– И все-таки ты меня любишь.
Не дав ей шансов что-либо возразить, Халид заменил свой перст губами, и последовал долгий поцелуй, которого так ждал он, а может быть, и она тоже, потому что позволила его языку творить чудеса в ее полуоткрытом, жаждущим соблазна ротике.
Они опустились на ковер, Халид расстегнул перламутровую пуговичку у ворота.
В этот момент дверь сотряслась от ударов.
– В чем дело? – раздраженно спросил Халид.
– Бросаем якорь у Девичьей Башни, – сообщил довольно наглый матрос дворцовой фелуки.
– Мы сейчас будем готовы.
Глаза их все еще были затуманены страстью, но неожиданное вторжение уже охладило их пыл. Халид накинул на Эстер чадру.
– Мне все же хочется домой, – услышал он ее голосок из-под плотной кисеи.
– Может, вскоре ты не будешь так тосковать. Я готовлю тебе сюрприз.
Не сюрприз волновал Эстер, а слова, сказанные Халидом о ее чувствах к нему. Она, убеждая себя в обратном, вынуждена была признать, что он прав. Она привыкла к нему, без него она ощущала бы пустоту, она нуждалась в его тепле и ласке и даже в строгом окрике. Она полюбила его.
И Девичья Башня уже не показалась ей сейчас мрачной тюрьмой или твердыней, созданной для войны, может быть, потому, что владелец этого замка стал для нее любимым человеком, мужем, опорой в жизни.
Аргус первым приветствовал их, но выражал свою собачью радость по поводу встречи с Эстер столь бурно, что едва не свалил его с ног. Халиду пришлось оттащить его. Пес языком старался проникнуть под чадру, но Эстер пригрозила ему наказанием от аллаха.
– Эта вуаль – священный покров, и нарушать его грешно даже псу.
Вслед за Аргусом настал черед Омара и Абдуллы.
– Добро пожаловать в дом, мой принц и моя принцесса!
– Проводи принцессу в спальню, Омар, – распорядился Халид.
– Пойдем, госпожа, – сказал Омар. – Помоемся, покушаем,
– Ты выглядишь усталым, Халид-бек.
– Ночь была длинной, а утро еще длиннее. Как мальчик?
– Лана взялась заботиться о нем. Знает ли принцесса, что ожидает ее?
– Пока нет, но я уверен, что моя жена примет малыша хорошо.
– А если она откажется?
– По этому поводу не тревожься, у Дикого Цветка нежное сердце.
– Есть ли новости о Форжере? – осторожно поинтересовался Абдулла.
– Отложим на время разговор о нем, – устало вздохнул Халид.
Вместо того чтобы направиться в прежнюю спальню, Омар повел Эстер в спальню принца. Обстановка здесь была спартанской и соответствовала облику сурового воина. Из предметов роскоши был только персидский ковер на полу. Эстер обратилась к евнуху:
– Это не моя комната.
За ее спиной появился Халид.
– Девичья Башня принадлежит мне. И все комнаты мои. Я волен распоряжаться ими. Прежняя твоя комната теперь занята.
Эстер спросила то ли в шутку, то ли всерьез:
– Ты успел поселить в ней новую пленницу?
– Пока я не распоряжусь по-иному, моя жена будет спать подле меня. Разве в Европе супруги спят раздельно?
– Священник нас не обвенчал, значит, мы не женаты.
– Ты моя жена до тех пор, пока я не разведусь с тобой.
– А я могу с тобой развестись? – с вызовом задала вопрос Эстер, скрывая охватившее ее смятение. Кроме покойного короля Генриха, в Англии еще никто не разводился. По крайней мере она об этом не слышала.
– Женщины не разводятся с мужьями. Это незаконно, – сказал Халид.
– Незаконно мое положение в твоем доме без благословения церкви!
Слушая их. Омар впал в отчаяние. Неужто они опять затеют перепалку? Как принцесса может забеременеть, если она делает все, чтобы оттолкнуть от себя принца?
И вдруг его осенило свыше. Превосходная идея! Не в силах скрыть свою радость. Омар улыбнулся до ушей.
– Над чем ты смеешься? – рявкнул на него Халид. – Неси нам обед.
– Я не голодна, – заявила Эстер.
– Голодна ты или нет, а есть будешь.
– Не буду!
Омар, окинув спорящих супругов лукавым взглядом, исчез за дверью.
– Приляг, пока он принесет еду. Ты, наверное, устала.
– Я не устала, – механически возразила Эстер.
– У тебя под глазами темные круги. И капризна ты как ребенок, у которого режутся зубки.
– Я отказываюсь спать вообще, – заявила Эстер. – Сон портит мне настроение.
Халид рассмеялся ей в лицо. Жена его – самая непредсказуемая женщина на свете. Если б таких женщин рождалось побольше, мужчины уже давно ходили бы в чадрах: