Гарем
Шрифт:
– Если кто и способен обходиться без сна, то это, конечно, ты. Тогда прогуляемся. Свежий воздух, в отличие от сна, настроение тебе не испортит.
Эстер на этот раз покорилась. Раньше она видела сад Халида только при лунном свете. Теперь же мастерство садовника поразило ее. Даже в Топкапи не было ничего подобного.
Белые, розовые, алые, золотистые, голубые, фиолетовые цветы чередовались, создавая какую-то волшебную гармонию. Только человек, обладающий видением художника, вдохновением и руками истинного
– А где же розы? Их нет в твоем саду?
– Лишь одна роза цветет в моем сердце постоянно. А так, да будет тебе известно, поздней осенью розы не цветут.
– Как ты одарен! – воскликнула Эстер, наслаждаясь воистину чарующим смешением ароматов. – И как влюблен в свое дело.
– Садовник – человек одинокий, а я люблю одиночество.
– Но ты воин, всегда окруженный людьми, солдатами.
– Вот поэтому я нуждаюсь в мире и тишине. Халид прошел еще несколько шагов по дорожке и произнес не без гордости:
– А здесь находится моя природная аптека.
– Ты еще и лекарь?
– Скорее фармацевт. Вот это растение, похожее на папоротник, называется тысячелистник. Настой из него облегчает пищеварение.
– А что это за листья, на вид такие шелковистые? – спросила Эстер.
– Ночная красавица. Если сорвать листок и положить его под подушку, то к тебе быстро придет сон и он будет безмятежным.
– Как может простой листок усыпить человека? – недоверчиво спросила Эстер.
Халид улыбнулся, и Эстер невольно улыбнулась в ответ.
– Так приятно видеть на твоем лице улыбку, – сказал Халид. – Как будто выглянуло солнышко.
Халид склонил голову, и его теплые ищущие губы завладели ее губами. Поцелуй их был долгим и сладким.
– Ты еще не проголодалась? – спросил он лукаво.
– Кажется, я уже в состоянии что-нибудь съесть, но самую малость.
Они вернулись в комнату. Их ждал уже накрытый стол и Омар, на лице которого по-прежнему сияла глуповатая, но самодовольная ухмылка. Эстер нахмурилась, увидев украшающее стол огромное блюдо жареных баклажанов.
Эстер любила своего супруга и хотела иметь от него детей. Но как она могла произвести на свет ребенка в стране, где невинных младенцев приговаривают к смертной казни, как это произошло с сынишкой Линдар. Эстер жила бы в постоянном страхе, что султан в любой момент прикажет зашить и ее ребенка в мешок и утопить в Босфоре.
– Убери это немедленно! – крикнула Эстер евнуху. Улыбка сползла с физиономии Омара, зато мозг заработал в ускоренном темпе. Если принцесса отказывается есть баклажаны, то нужно срочно найти иной способ, чтобы она забеременела.
Озадаченный, Халид посмотрел сначала на баклажаны, потом на жену.
– Чем провинились эти бедные баклажаны?
– Из-за них женщины беременеют, – просветила мужа Эстер. –
«Значит, она не желает рожать мне детей?» Тысяча кинжалов вонзились в сердце Халида, но лицо оставалось бесстрастным. Как он мог ошибиться в Эстер, убедив себя, что у нее нежная душа. Она не примет Карима. Возможно, он неверно распорядился судьбой малыша. Жизнь с матерью, которая холодна к ребенку или даже ненавидит его, подчас ужаснее мгновенной смерти.
Как же ему теперь поступить? Отправить ребенка Малику? Лишить его жизни? Это немыслимо. У Халида никогда не поднимется рука на невинное дитя.
– Убери баклажаны, – распорядился Халид.
– А что принести взамен? – невесело осведомился Омар.
– Ничего. Оставь нас, – приказала Эстер. Внезапная перемена настроения Халида не укрылась от нее. Она сделала над собой усилие и придала голосу некоторую игривость: – Где же обещанный сюрприз?
– Тебе следует выспаться и успокоить нервы, прежде чем ты его увидишь.
Эстер послушно прилегла. Халид положил ей под подушку листик ночной красавицы и повернулся, чтобы уйти. Эстер удержала его.
– Пожалуйста, останься.
Халид присел на край софы. В глазах его застыла печаль. Это мучило Эстер. Она поднесла его пальцы к губам и поцеловала их один за другим.
– Я очень люблю детей, но боюсь…
– Рождение ребенка для женщины естественно. Тебе нечего бояться. Я пошлю за лучшей повитухой в Стамбул.
– Я не этого боюсь, – сказала Эстер.
– Тогда что же пугает тебя?
– Карим мертв из-за дурных поступков своей матери. А что случится с нашим ребенком, если я сделаю что-то не так? У вас столько незнакомых мне обычаев и законов.
Халид порывисто обнял ее.
– Пока во мне будет тлеть хоть искорка жизни, никто не посмеет тронуть ни тебя, ни наших детей. Разве я не клялся султану защищать тебя?
– Я верю тебе и надеюсь на тебя. – Она погладила ладонью его шрам и запечатлела поцелуй на изуродованной щеке.
Халид просветлел. Все будет хорошо. Жена его примет Карима с любовью.
– Я провел на ногах всю ночь и хотел бы отдохнуть, – сказал Халид мягко, но настойчиво укладывая ее обратно на подушки. Он лег с краю и обнял ее. Эстер уютно устроилась в его объятиях. Тепло его тела, ровное биение сердца в могучей груди, а может быть, ночная красавица быстро усыпили ее. Тогда Халид легонько поцеловал ее, осторожно поднялся с постели и неслышными шагами удалился из комнаты.
Он направился в прежнюю спальню, где Лана кормила малыша через соску.
Халид взял Карима на руки, отпустил Лану и продолжил кормление. Темные глаза мальчика, так похожие на материнские, разглядывали незнакомого мужчину, что не мешало ему при этом жадно сосать молоко.