Гарем
Шрифт:
– И что дальше? – поторопил ее Мурад. «А что дальше?» Эстер не знала, что ей сказать. Паника ее росла. От страха она ощущала во рту металлический привкус. Каких еще слов ждут от нее?
– Из-за меня эти женщины были наказаны, – произнесла Эстер, надеясь, что выбрала правильную линию защиты. – Я жалею о том, что причинила неудобство султану, и обещаю никогда больше не курить.
Султан Селим что-то тихо сказал Мураду. Принц вновь обратился к Эстер:
– Султан желает послушать рассказ об английской королеве. Это
– Да, мы кузины, но я никогда не была при дворе. – Эстер понимала, что должна тщательно выбирать выражения и всячески выпячивать роль мужчин в государстве. – Елизавета – единственная оставшаяся в живых из детей покойного короля Генриха. Ее советники – это умнейшие мужчины королевства, которые помогают ей решать государственные дела и направляют ее волю.
– Итак, английская королева правит согласно советам и указаниям мужчин? – несколько переиначил слова Эстер Мурад, и голос его доносился до самых дальних уголков огромного зала.
– Все министры – мужчины, – поспешила добавить Эстер. – Они решают, какой будет политика Англии, а королева слушает их советы, когда они собираются вместе.
– А другие женщины? – осведомился Мурад.
– Другие женщины… – тут Эстер запнулась и растерялась.
– Другие английские женщины. Вот ты, например. Расскажи султану и нашим женщинам о своей жизни на родине.
– Я жила в доме своего отца и выезжала за пределы его стен только в сопровождении вооруженной охраны, – призналась Эстер и тут же, не подумав, добавила: – За исключением одного раза…
Здесь внезапно мужество покинуло ее. Видение того страшного дня затмило все, и она позорно умолкла.
Халид, нарушая протокол, потянулся к ней, обнял, прижал к себе.
– Разбойники напали на нее, одинокую, беззащитную девочку, – объяснил он. – Хотя случилось это давным-давно, память о том страшном событии не дает ей покоя. Она была свидетельницей убийства своего отца.
Неожиданно Михрима вошла в зал и упала на колени рядом с Эстер. Она схватила забинтованную руку невестки, подняла высоко, чтобы все ее увидели.
– Мой падишах! Мой брат! Я прошу смилостивиться над моей невесткой, которая спасла мне жизнь! – Михрима бесстрашно глядела прямо в лицо Селима. – Воистину, аллах специально послал ее нам в награду за нашу верность ему. Кроме того, она носит во чреве своем дитя моего единственного сына.
Это сообщение нашло отклик у всех присутствующих.
Шокированные такой бессовестной ложью, Халид и Эстер с укором уставились на Михриму. Гаремные красавицы начали взволнованно перешептываться. Мурад приник ухом к отцовским устам, выслушивая волю султана. Затем Селим поднялся с трона и молча удалился из зала.
Что это означало? Сердце Эстер бешено заколотилось. Будет ли она предана казни, а заодно с нею и Халид?
– Султан Селим милостив, – возвестил Мурад. – Виновная
Халид поклонился.
– Моя жена получит столько побоев, сколько заслужила.
Губы Мурада чуть дрогнули, как будто он боролся с приступом смеха.
– Султан сказал, что ты можешь отложить наказание до появления на свет ребенка. На следующей неделе день рождения моей матери. Будь нашим гостем вместе со своей маленькой дикаркой.
Принц Мурад, торжественно ступая, покинул зал, а за ним потянулся и весь султанский гарем.
Халид помог подняться с колен Эстер и Михриме. На мать он взглянул грозно, но та как бы забыла про ложь, только что ею произнесенную в присутствии многочисленных свидетелей.
– Я должна навестить Нур-Бану. Бедная женщина, кажется, пострадала по милости твоей супруги. Я проведу здесь ночь и вернусь домой утром.
Не менее грозно Халид посмотрел на жену.
– Мы чудом сохранили наши головы. В следующий раз нам так не повезет. Поняла?
– Я стану образцовой женой, – пообещала Эстер. И она превратилась в образцовую жену. Ровно на одну неделю.
Наступил день рождения Нур-Бану. Одолеваемый дурными предчувствиями и против своего желания, Халид согласился присутствовать на семейном торжестве во дворце Топкапи.
– Изображай беременную, – шипела Михрима на ухо невестке, когда ага-кизлар вел их по коридорам к гостиной бас-кадин.
Изображать беременную? Легко сказать! Опыт Эстер в этой области был ничтожен. Вернее, его вообще не было. Эстер прикрыла глаза и препоручила себя божьему провидению. Так они добрались до гостиной Нур-Бану.
– Привет! – радостно встретила ее Шаша. Эстер смутилась, заметив подсохшую, но еще явственную ссадину, а также пожелтевший синяк под глазом у девушки.
– Мне очень жаль, что по моей вине тебе досталось, – извинилась Эстер.
Шаша в ответ лишь добродушно улыбнулась.
– Мы затеяли игры в холле. Не хочешь присоединиться?
Эстер взглядом попросила у мужа разрешения. Халид кивнул.
– Я собираюсь повидать Мурада, а за тобой пришлю кого-нибудь попозже.
Пока они шли в султанский зал, Шаша исповедалась:
– Мои синяки ничто по сравнению с миной, которую скорчил Мурад, когда я отказалась выходить замуж за сына литовского князя и потребовала, чтоб он нашел жениха среди благородных английских рыцарей.
– С моей стороны было ужасной ошибкой, что я замутила тебе голову глупыми идеями, – сказала Эстер. – Я получила хороший урок и впредь постараюсь держать язык за зубами.
– Мы сами должны были понять, что Стамбул – не Англия, – сказала Шаша. – К тому же вся вина ложится на Линдар. Это она донесла, о чем ты нам говорила. Пусть аллах пошлет ей ужасную смерть.