Гарем
Шрифт:
Маленький человечек часто-часто закивал головой, готовый подтвердить все, что угодно.
Халид закрыл лицо руками и взмолился:
– Аллах, дай мне силы и терпения выжить среди дураков, которые меня окружают.
– Кого ты имеешь в виду?
– Прежде всего, тебя. Ты дура, какой еще свет не видывал!
Эстер раскрыла рот, чтобы оспорить его заявление.
– Молчать! – заорал на нее Халид. Затем неожиданно спокойным голосом он потребовал у нее ответа: – Что ты делала в
– В Топкапи? – переспросила Эстер, стараясь выиграть время.
– Мы были в Топкапи позавчера. Или у тебя отшибло память?
– Конечно, я все помню. Я же не идиотка!
– Это еще надо доказать, – отрезал Халид. – Что ты там делала, говори!
– Я играла в разные игры с женщинами, потом мы мылись в бане и обедали.
– А еще?
– Ничего.
Халид достал из-под рубахи два листа пергамента. Он помахал ими у нее перед носом.
– Курьер султана только что доставил их мне.
– Что там написано?
Халид тяжело вздохнул.
– А то, милая женушка, что тебе следует предстать перед самим Селимом и ответить на обвинения в государственной измене. Что карается посажением на кол, да будет тебе известно, или другими видами смертной казни, в знак особой милости.
Эстер охнула и ощутила, что сердце ее остановилось. В углу комнаты протяжно завыл Омар и принялся бить себя кулачками в грудь. Маленький человечек воочию представил себе, как его госпожа, – а вместе с ней его будущее богатство, – в зашитом мешке опускается на дно Босфора.
– Это какая-то ошибка, – набралась духу возразить Эстер. – Клянусь, я не изменяла ни султану, ни вашей империи.
Халид показал ей второй листок.
– Принц Мурад в личном послании объясняет, по какой причине тебе предъявлено это обвинение.
– По какой же?
– Твои выдумки о порядках в Англии взбудоражили султанский гарем. Почти два дня дядюшкины жены и наложницы бунтуют против власти над ними мужчин. Как возбудитель этих беспорядков, ты обвиняешься в государственной измене и будешь примерно наказана.
– Но я же ничего не выдумывала и не лгала, – с убежденностью заявила Эстер.
– Повтори мне точно, что ты там наговорила, – потребовал Халид. – Слово в слово.
– Я… я рассказала им, как выглядит Англия, описала природу и погоду. Где же тут измена?
– А что еще?
– Я объяснила им, что Англией правит королева. И… «Вот оно!» – подумал Халид. Догадываясь уже, что за этим последует, Халид приготовился к самому худшему. Но Эстер смолкла.
– Продолжай, что же ты? – через силу выдавил из себя Халид.
– Я не помню.
Халид рванулся к ней и опять задал хорошую встряску.
– Ты должна вспомнить. Я не смогу спасти твою никчемную жизнь, если не буду
– Она рассказала, что английские женщины пользуются полной свободой и не прячут за тряпками свои лица, – ответила за Эстер Михрима, стоящая у порога спальни. – Английские женщины делают что хотят и сами выбирают себе мужей.
Халид громко застонал. Все оказывается даже хуже, чем он мог себе вообразить. Аллах, спаси их обоих! И его, и ее жизнь на волоске.
– Вина за все это лежит на Линдар, – сказала Михрима.
Халид с удивлением посмотрел на мать.
– Ты одна из всех оправдываешь эту измену?
– Линдар дала ей покурить опиум, – объяснила Михрима. – Это дурман извергал ложь устами твоей жены.
– Я не лгала, – возразила Эстер. – Елизавета и вправду управляет королевством.
– И англичанки действительно сами выбирают себе мужей? – поинтересовалась не без ехидства Михрима.
– Этого нет, – призналась Эстер. – Кажется, тут я немного преувеличила.
– Забудь все, что я говорил о лжи и о суровом наказании за нее, – обратился к жене Халид. – Теперь мы должны лгать напропалую, чтобы выпутаться из этой скверной истории. От этого зависит жизнь нас обоих. Ты поняла?
Пребывая в страхе, Эстер, разумеется, тотчас кивнула. – Когда мы упадем на колени перед султаном, делай все, что я тебе скажу, и не спорь. Не поднимай ни на кого глаз и, если тебе дорога жизнь, не открывай рта. Я буду говорить за тебя.
Эстер снова кивнула. Боже, ей еще рано умирать. Она так молода и так далеко от дома. Кто будет оплакивать ее безвременную кончину?
– Омар, одевай ее! – приказал Халид.
– Я отправлюсь с вами, – заявила Михрима.
– Ты добьешься только того, что тебя сочтут сообщницей этого преступления.
– Пусть будет так, но я все равно хочу вас сопровождать.
– Нет, я сказал! Я запрещаю. Оставайся здесь и вообще держись от нас подальше.
– Я все еще твоя мать, – жестко напомнила сыну Михрима. – Ты не смеешь мне приказывать. Я поеду с вашим эскортом или без него, но поеду.
– Дуры! – выкрикнул Халид, выскакивая из комнаты. – О аллах, вокруг меня упрямые дуры!
Через два часа вся троица ожидала на ступенях главной приемной Оттоманской империи, когда им позволят предстать перед султаном. Одетая во все черное, Эстер стояла между супругом и свекровью и сотрясалась видимой любому глазу дрожью.
– Султан Селим будет восседать на троне на возвышении, – наставлял ее Халид. – Стоя за его спиной, Мурад будет говорить от имени своего отца. Таков ритуал.
– Не осмеливайся поднимать ни на Селима, ни на Мурада глаза, – вмешалась Михрима. – Понятно?