Гарем
Шрифт:
Они выбрались на расчищенную от деревьев и кустарника поляну. Под наблюдением нескольких евнухов десять юных женщин наслаждались прелестью утра. Девять из них были облачены в белые муслиновые шаровары, яркие туники, шелковые накидки, обуты в бархатные туфельки без каблуков. Головы венчали шапочки из золотой парчи.
Но именно десятая женщина сразу же привлекла бы к себе внимание любого зрителя. Одетая в мужское платье, она подвела себе углем брови и нарисовала над верхней губой усики. Эта женщина в накинутом на плечи меховом плаще овчиной
Кто-то подхлестнул ослика, тот засеменил, а женщина потеряла равновесие и, весьма грубо ругаясь и одновременно смеясь, сползла на бок осла. Она попыталась сесть ровно, но чем громче она смеялась и нещадно ругала бедное животное, тем безуспешнее были ее попытки. Вскоре она вообще слетела с ослика на землю.
– Я тоже хочу попробовать! – взмолилась Эстер.
– Но твоя рука! – возразила Тинна.
– Я обойдусь одной рукой, – убеждала всех Эстер, которой не терпелось испытать себя.
Нур-Бану вопросительно посмотрела на Михриму, и та кивнула в знак согласия.
– Дайте Эстер попытать счастья, – распорядилась султанская бас-кадин.
Эстер сменила плащ на вывернутую наизнанку овчину.
– Готова поспорить с кем угодно, что ты удержишься на этом глупом ослике хоть целую вечность, – заявила Шаша, рисуя Эстер углем ужасающие брови и усы.
Один из евнухов помог ей сесть на осла. Она левой рукой схватилась за ослиный хвост, а на раненую правую руку повесила бусы из головок чеснока. Кто-то толкнул ослика ногой. Ослик смешно взбрыкнул, вызвав у всех приступ веселья. Эстер сильно тряхнуло, но она усидела. Она сама не могла не рассмеяться, представив себя в таком нелепом наряде с нарисованными усами, сидящей задом наперед на осле.
Между тем животное решило проявить характер и, выбрав себе цель, пустилось рысцой по одной из садовых дорожек. Евнухи пустились вдогонку, чтобы вернуть его на поляну и направить по заранее определенному кругу, но ослик был быстр, а главное, упрям. Неизвестно, в какие дали он унес бы Эстер, если б сильная рука не ухватила его за поводья.
Ослик резко остановился, взрыхлив копытцами землю, а Эстер грозило неминуемое падение, но те же сильные мужские руки подхватили ее на лету и поставили на ноги.
– Ты соображаешь, что делаешь? – потребовал у нее ответа прекрасно знакомый ей и явно разгневанный голос.
Гаремные красавицы, гонявшиеся за ослом, вмиг бросились врассыпную, заслышав грозный рык зверя.
– Я снова собираюсь сбежать, – насмешливо объявила Эстер, ничуть не испугавшись. – Мог бы и догадаться! Я хорошо придумала? В таком виде меня никто бы не узнал, и я успела бы удрать далеко.
По мере того, как она несла эту чушь, изувеченная щека Халида начала подергиваться в нервном тике.
Присутствующий при этой сцене Мурад забавлялся от души, наблюдая за супругами. Какое славное развлечение доставили ему
У Халида вместо слов из горла вырвалось лишь глухое рычание.
– Сожалею, что огорчила тебя, – сказала Эстер, на всякий случай отступив от него на пару шагов. – Твоя мать позволила мне принять участие в игре.
Теперь искаженное гневом лицо Халида было обращено к матери.
– Как ты могла допустить подобное?
– «Стамбульский кавалер» – вполне безобидная игра, – ответила Михрима.
– Безобидная? А что, если она носит во чреве моего ребенка и свалилась бы с осла?
– Я этого не учла, – не очень искренне повинилась Михрима.
– Твоего ребенка? – переспросила Эстер. Мысль о том, что она может стать матерью, как-то не приходила ей в голову.
Халид посмотрел на нее осуждающе.
– Рождение детей – это естественный результат близости между мужем и женой Мурад позволил себе вмешаться:
– Любая из этих гурий, – он указал на столпившихся неподалеку женщин, – возможно, уже получила свою долю семени от моего отца-султана, однако он не препятствует их развлечениям.
– При всем моем уважении к гарему султана, ни одна из этих красавиц не является моей супругой. К тому же у султана уже есть два сына.
Мурад кивнул.
– Согласен. – Он обратился к гаремным красавицам: – Подберите какую-нибудь другую игру на то время, пока супруга принца Халида пробудет среди вас.
– Может, догонялки в воде? – предложила Шаша.
– Нет, – сказали Халид и Эстер одновременно.
– Из-за твоей руки? – спросила Шаша.
– Нет, моя жена боится воды. Она не умеет плавать.
Эстер смущенно опустила глаза.
– А если в прятки?
– Или в позы?
Между красавицами разгорелся оживленный спор, который властно прекратила Нур-Бану:
– Я считаю, что нашим гостям следует посетить бани, прежде чем мы угостим их обедом.
Возражений не последовало. Вереница женщин потянулась из сада обратно во дворец. Шествие замыкали Нур-Бану и Михрима. Матерей сопровождали Мурад и Халид.
– Ваша беседа с султаном завершилась? – спросила Нур-Бану у сына.
Мурад покачал головой.
– Она продолжится после его возвращения из покоев Линдар.
Нур-Бану обратилась к Халиду:
– Не беспокойся о своем Диком Цветке. Мы позаботимся о ней.
Гаремные бани в Топкапи нельзя было сравнить ни с чем, что Эстер видела раньше. Построенные целиком из белоснежного мрамора, они освещались через верхние окна в потолке, терявшиеся среди колонн, от высоты которых захватывало дух. Пол и стены до уровня человеческого роста были выложены мозаикой. Бронзовые барельефы обрамляли отверстия, из которых струился горячий воздух, насыщенный благовониями.