Ганс

Тилли С.

Каждая из нас, девочек, выбрала печенье из кулинарного блога Кэсси и сделала его в качестве свадебного подарка. Даже мужчины приготовили несколько, а Неро выбрала батончики Rice Krispies от Кэсси, которые сделаны из попкорна вместо хлопьев.

Как только мы показали ей десерты, Кэсси громко и сильно расплакалась, и это стоило трех партий кукурузного печенья, которые мне пришлось выбросить после того, как они сгорели.

Вал

«Я всегда хотела это

сделать», — ухмыляется Кэсси, затем поворачивается к нам спиной, готовая подбросить свой букет в воздух.

Пока Пэйтон ведет отсчет, я смотрю через комнату туда, где стоит мой муж. Он разговаривает с Кингом, и его большие, татуированные руки нежно прижимают Даниэль, нашу маленькую дочь, к груди.

Мне никогда не надоест это зрелище.

Он замечательный отец. Но это неудивительно. И как только я закончу кормить грудью, я заставлю Дома сделать мне еще одну татуировку. На этот раз это будет другое имя, но я не думаю, что он будет против.

«Один!» — кричит Пейтон, и Кэсси бросает свой букет.

Я вытягиваю руки вверх.

Я уже замужем, но эти цветы красивые, и я их хочу.

Но прежде чем кто-либо успевает их поймать, мужчина подпрыгивает и ловит букет в воздухе.

Роб ухмыляется от уха до уха, держа их над головой. И мне все равно, как сильно Дом жалуется на то, что я это говорю, Роб горяч.

«Выброси их!» — кричит Кинг, топая в сторону мужчины, встречающегося с нашей сестрой.

Роб отскакивает назад от Кинга и находит Аспен в небольшой толпе.

Затем он опускается перед ней на одно колено.

«О, черт возьми, нет!» — заглушается криками женщин.

«Аспен, любовь моя». Роб смотрит на свою женщину. «Окажешь ли ты мне честь, сказав своему ужасному брату, что мы уже женаты?»

Я открываю рот и резко поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Дома.

Мой муж улыбается этой паре, и когда его взгляд встречается с моим, он подмигивает.

Этот ублюдок знал.

Кинг топает к Аспен. «Это правда?»

Аспен, нисколько не смущенная его отношением, засовывает руку в карман платья и достает большое блестящее кольцо.

«Мы сделали это на прошлой неделе». Она надевает кольцо на палец, затем левой рукой похлопывает Кинга по груди. «Теперь можешь перестать обо мне беспокоиться. Обещаю, я счастлива».

Кинг громко выдыхает, а затем обнимает ее.

Роб улыбается, встает и протягивает руки для объятий.

Кинг закатывает глаза, затем обнимает другого мужчину, но когда тот отпускает, он бьет Роба в плечо. Сильно. «Не облажайся».

Кэсси

Музыка закончилась, и все пары из Альянса расположились в гостиной Кинга, и у меня такое чувство, что я могла бы покорить весь мир, если бы захотела.

Ганс стоит напротив меня, разговаривая с Неро. И я не могу не обратить внимание на серебряную полоску на

его левой руке. Он выглядит так хорошо, помеченный как мой.

Я смотрю на такую же полоску на своей руке.

Ганс хотел подарить мне бриллианты, но я хотела, чтобы мы соответствовали друг другу. И мы оба знаем, что Ганс всегда даст мне то, что я хочу.

Боже, я так его люблю.

Я собираюсь подойти к нему, чтобы быть ближе и вручить ему последний свадебный подарок, но тут к залу обращается Вэл.

«Я знаю, что это немного запоздалое уведомление, но все приглашены…»

«Началось», — перебивает Дом.

Вэл качает головой. «Мы бы хотели, чтобы вы все приехали в Чикаго на Рождество. Это первое Рождество Даниэль». Она гладит рукой по голове дочери. «И мы хотим, чтобы она провела его в окружении своих близких».

Я смотрю на Ганса, и мое сердце переполняется еще большей любовью к нему.

Половину своей жизни ему не с кем было делить праздники. А теперь у нас есть это.

«Мы будем там», — первым отвечает Ганс.

Когда его глаза встречаются с моими, я вижу все на его лице. Привязанность. Умиротворение.

Мои пальцы тянутся вверх, чтобы коснуться того места на руке, рядом с трекером, где раньше был другой имплант.

И я не могу больше ждать.

Я должна ему сказать.

Слезы наполняют мои глаза, когда я говорю: «Я беременна».

Ганс открывает рот, а затем захлопывает его.

Его горло сводит, а взгляд опускается на мой живот, прикрытый свадебным платьем.

Затем его глаза снова поднимаются, чтобы встретиться с моими, и он произносит одними губами: «Это раз».

Эпилог 2

Ганс (5 месяцев спустя)

«Мне жаль, что я не сделал этого раньше», — говорю я трем могилам передо мной, и эмоции заглушают мой голос.

Я закрываю глаза, когда на меня светит солнце Аризоны.

«Часть меня всегда будет похоронена здесь с вами». Слеза течет по моей щеке. За них. За себя. За все, что я сделал. «Я уже не тот человек, которого вы знали».

Я уже не тот.

Но я стал тем, кем должен был стать.

«Мне все еще трудно поверить, что все кончено. Что эта битва окончена. Но это так». Я склоняю голову. «Это так».

Легкий порыв ветра проносится надо мной. И кажется, что мир делает вдох вместе со мной.

Подняв голову, я смотрю на Кассандру, стоящую возле нашей машины, с круглым животом от близнецов, мальчика и девочки. И я представляю себе улыбку, которую ей дарила бы моя мать. Я представляю, как она обнимала бы моих детей и осыпала бы их любовью. Я думаю о Фрейе как о тете. Как она бы баловала детей. Как бы она любила рассказывать Кассандре неловкие истории обо мне.