Гангстеры
Шрифт:
— Ну? — повторил он.
— Это было бы грубейшим преступлением, — ответил Конни. — Против личной тайны, против того доверия, которое предприятие заслужило за пятьдесят лет работы… Эта секретность касается как отдельных граждан, так и высокопоставленных чиновников… — Конни нравились эти слова — возможно, потому, что были неоспоримой правдой. — Нарушить эту секретность — значит совершить самоубийство, более того, покушение на всю нашу отрасль…
— Это происшествие тоже останется в рамках секретности.
— И кто же
— Этого я сказать не могу.
— Если на карту поставлена моя профессиональная честь, мне нужно более внятное обоснование.
— Это невозможно.
— Тогда я вряд ли смогу помочь.
— Конни… Черт возьми… — Тон сменился новым, более дружеским. — Тебе не о чем беспокоиться. Если ты думаешь о работе. Даже наоборот…
— Что ты имеешь в виду?
— Лояльность вознаграждается.
— Несомненно, — согласился Конни. — Я видел, что делает с людьми непоколебимость. Это было не слишком приятное зрелище. — Конни откинулся на спинку стула, словно размышляя вслух: — Мы видим человека, который гниет с ключом в кишках — ключом от какого-то банковского сейфа… а в этом сейфе лежит документ, каким-то образом затрагивающий государственную безопасность. Хм… — Это оказалось настолько приятно, что он повторил: — Хм…
Конни взглянул на Янсена, проверяя, насколько подействовали его слова — выражение лица могло дать подсказку. Но подсказки не последовало. Янсен, скорее, выглядел как человек, который вот-вот упустит свой шанс.
— Что же это может быть за документ… — продолжил Конни. — Должно быть, старый — лет десять, пятнадцать… Такой вряд ли может быть связан с государственной безопасностью? — Янсен сидел все с тем же непроницаемым, пустым выражением лица. — В лучшем случае, речь идет о репутации старых верхов…
— Конни, — произнес Янсен. Это прозвучало как мольба — возможно, он больше не мог слышать его тон.
— А что мне еще думать? — спросил Конни. — Придется тебе помочь, если я должен совершить преступление против законов, предписаний и моей собственной чести, черт возьми!
— Ты просил обоснования, — сказал Янсен. — Его не будет, но вот тебе оправдание… — Он расстегнул замок дипломата, встал и раскрыл его перед глазами Конни. Дипломат был полон денег. — Полмиллиона, — произнес Янсен. — С лишним. В старых купюрах.
Конни посмотрел на деньги:
— Вы с ума сошли.
— Конни, это довольно необычная ситуация, так и знай…
— Надеюсь.
— У них есть и другие методы. Это предложение тебе и вправду следует обдумать.
— «Они»! — повторил Конни. — Кто это — «они»? Кажется, только что были «мы»?
— Прекрати, — отрезал Янсен. — Ты ничего не добьешься.
— Сам прекрати, — огрызнулся Конни. — Эта таинственность просто смешна.
— Я вынужден, — сказал Янсен. — Разве ты не понимаешь?
— А я? Разве я не вынужден?
Сначала Янсен почти сдался. Переломить Конни было невозможно.
— Может быть, ты и не понимаешь, — сказал он, — но чем меньше ты об этом знаешь, тем лучше для тебя. Даже я многого не знаю. Потому что нельзя и потому что не хочу. Я знаю эти вещи, Конни. Я точно знаю, когда речь идет о них. Этому учишься в первую очередь.
— Так ты один из ребят Эрлинга? — спросил Конни. — Посланника?
Сначала Янсен сделал вид, что пропустил реплику мимо ушей, но затем понял, что надо объясниться:
— Ни в коем случае. Я почти ничего не знаю о… об этом… о них. Как и все остальные… Поверь.
Конни холодно взглянул на него. Он принял объяснения.
— Но вот что я тебе скажу, — произнес Янсен. — Того человека уже давно разыскивают. Он известный шантажист и мифоман, опасный индивид, который специализируется на дезинформации и распространении слухов.
— И вы в этом уверены?
Янсен кивнул, сначала спонтанно, потом более вдумчиво.
— Вы опираетесь на ничтожные сведения, полученные из моего рассказа?
— Этого хватило.
— Столько денег, столько хлопот… — сказал Конни. — Ради какого-то блефа.
— Он причинил много вреда. Головы летели, деньги таяли. Он нажил себе много врагов.
— И за его голову назначена цена.
— Можно сказать. Для некоторых это личное дело. Конни, люди страдали и гибли. Браки и карьеры разрушались безо всякой надобности — из-за этого человека.
— Я даже не уверен, что это «он», — заметил Конни.
— Конни, они полностью убеждены в этом. И кого угодно могут убедить.
— Ладно. Пусть это «он», но я не уверен, что он еще жив.
— Боже мой, какое это имеет значение!
— То есть, дело в ключе.
— Конечно, — подтвердил Янсен. — Было бы очень жаль, если бы он попал в чужие руки или расплавился в печи крематория.
— Потому что из-за этого документа кое-кто из верхов оказался на крючке?
— Примерно так. — Теперь Янсен говорил более спокойно, как будто думая, что уже чего-то добился. — Именно так. — Казалось, он вот-вот захлопнет дипломат и отменит предложение, потому что Конни готов поделиться адресом бесплатно.