Гангстер

Каркатерра Лоренцо

— Тогда окажется, что дурак вовсе не ты, а он.

Пуддж сидел в массивном кресле, обтянутом красной кожей, справа от него на кофейном столике стояла большая кружка с кофе. Он посмотрел на сухощавого чернокожего мужчину, который сидел напротив него, откинувшись на спинку кожаного дивана и непринужденно вытянув ноги, и наклонился вперед, положив тому руку на колено.

— Видишь ли, Кути, это не из тех вещей, которых можно избежать, — сказал он. — Никто из нас к этому не стремился, но оно началось, и теперь мы должны со всем этим разобраться.

Кути Тернбилл обвел задумчивым взглядом большие двойные

окна слева от кушетки. Если бы он встал и подошел к окну, то увидел бы, как там, четырьмя этажами ниже, возле цоколя его облицованного темным камнем особняка, оживают просыпающиеся улицы Гарлема. Этими улицами Кути Тернбилл управлял с конца Второй мировой войны. Всю прибыль от своих лотерей и тотализаторов, алкоголя, контроля за транспортными перевозками он делил пополам с Анджело и Пудджем. Соблюдая это соглашение, все они получали новые и новые миллионы, ну, а район не знал никаких гангстерских столкновений, исключая разве что случайные драки. Малыш Рики Карсон со своим ККК представлял серьезную угрозу сложившемуся равновесию.

— Какого дьявола босс черной бригады решил назвать свою команду в честь Клана? — спросил Кути у Пудджа. — Наверно, это они так шуткуют, а?

— Шуткуют или нет, но глаз на твои улицы они поло–жили вполне всерьез. Они знают только один способ отобрать их у тебя, и это не будут переговоры.

— У него большая команда с большими пушками. — Кути вынул сигару из нагрудного кармана своей бархатной домашней куртки и все с тем же задумчивым видом покрутил ее в руках. — И людей они стреляют не из–за каких–то счетов с ними, а просто чтобы показать, что они на это способны. Они куда больше говорят о смерти, чем о жизни. Знаешь, Пуддж, нам приходилось в свое время драться с разными сумасшедшими ублюдками, но не думаю, что кто–нибудь из нас встречался с такими, как эти.

— Они ничуть не отличаются от нас — когда мы начинали, — ответил, пожав плечами, Пуддж.

— Ты небось про себя и Анджело, верно? — спросил Кути, положив сигару на кофейный столик, отделявший его от Пудджа. — Но мы уже давно не выходили поплясать. Рики Карсон об этом скоро узнает, если уже не узнал.

— Да, прошло порядком времени с тех пор, как мы в последний раз пачкали руки, — согласился Пуддж, откидываясь в кресле. — С этим не поспоришь. Но я не вижу никакого выбора. Есть дело, и его нужно сделать. Теперь остается решить, будет ли твоя команда с нами — и местные, и те, кого ты прячешь на Багамах.

Кути Тернбилл улыбнулся Пудджу и сложил руки с растопыренными пальцами перед грудью.

— Даже если я вызову стрелков оттуда, у Карсона будет по два человека на каждого моего. Как глянешь, так покажется, что он набрал к себе всех пацанов, у кого только есть оружие и водительские права.

— Народу у него действительно много, но ведь ни у кого нет опыта. Мы не собираемся начинать с ними перестрелку. Нам нужно перехитрить их. Если это получится, мы сможем выхватить у них победу прямо из–под носа.

— Я, пока ждал тебя, вспоминал, как мы первый раз воевали вместе, — сказал Кути, пошевелив ногами, обутыми в чрезвычайно удобные мокасины, сделанные на за–каз. В его короткой прическе в стиле «афро» проглядывала обильная седина. Ему было пятьдесят восемь лет, но он все еще оставался красавцем с приятными манерами. Однако под этой обманчивой маской, накрепко приставшей к его истинному лицу за годы жизни в комфорте, богатстве и безопасности, скрывался первый чернокожий гангстер, принятый в высшие

сферы организованной преступности. Он также был известен в своем мире как один из самых безжалостных убийц. Будучи мелким уличным «шустрилой», работавшим во владениях Пудджа и платившим ему долю, он душной летней ночью 1942 года в одном баре Восточного Гарлема кинулся под нож, направленный в грудь Анджело. Парень без колебаний резанул Кути, распоров ему рубашку и мышцы на груди до самых ребер, а затем шагнул к раненному, потерявшему сознание Анджело, который лежал на полу прямо перед ним. Кути вынул пистолет из кармана и с силой прижал дуло к горлу противника Анджело. Глядя парню прямо в глаза, он дважды нажал на спуск, пули пробили горло и вышли сзади.

— Как же, Тощий Рейнольдс и его безмозглая команда, — отозвался Пуддж. Можно было подумать, что они обсуждают какой–то особенно хорошо удавшийся давний семейный пикник. — Свалились на нас ниоткуда. Вот только если бы они были хоть вполовину так хороши, как о себе думали, то очень скоро принесли бы нам наши собственные задницы, заспиртованные в стеклянных банках. Но без тебя, Кути, мы ту войну не выиграли бы.

— Мы замочили их всех, кроме Тощего, — подхватил Кути, откинув голову на спинку дивана. — Очень уж быстро он бегал, даже мы не могли его догнать. Он тогда решил, что лучше отсидеть десять лет в Синг—Синге, чем открыто выйти против нас. Только вот не удалась ему эта хитрость. И полугода не прошло, как его нашли мертвым в камере. Вот незадача–то, — добавил он, ухмыльнувшись.

— Бывают такие планы, которые ну никак не могут исполниться, — сказал Пуддж. — Будем надеяться, что наш план не из таких.

— И какой же у вас план? — спросил Кути, наклонившись вперед и положив руку на плечо старого друга.

Пуддж посмотрел на Кути и понимающе кивнул.

— Все тот же самый план, какой был у нас, когда мы только–только взялись за этот бизнес. Мы уже слишком стары для того, чтобы придумывать что–то новое.

— В таком случае можешь не повторять, потому что я и так все знаю наизусть, — сказал Кути. — Живи, чтобы убивать. Что–что, а это мы понимаем и так и будем поступать впредь.

Паблито Мунестро еще раз всмотрелся в две фотографии, лежавшие на его кровати. Он был одет в плотную рубашку и обут в ботинки из змеиной кожи, но скомканные брюки валялись в углу большой просторной комнаты. Откинувшись на две большие подушки в пушистых чехлах, он взял с тумбочки полупустую бутылку водки, сделал богатырский глоток и перебросил бутылку мужчине в сером костюме и черной фетровой шляпе, стоявшему справа от него.

— И вы мне хотите сказать, что этой парочки все боятся до поноса? — спросил он, указывая пальцем на фотографии, и обвел взглядом четверых мужчин, стоявших по сторонам его кровати. — Вот этих старперов?

— Никто их не боится, Паблито, — отозвался молодой человек в спортивном костюме на «молниях». — Просто все дергаются насчет того, кто займет их место, если с ними что–нибудь случится. Итальянцы не станут спокойно сидеть и смотреть, как мы заберем себе все их владения.

— Очень жаль, — сказал Паблито. — Потому что у них два выхода: или сдаться, или подохнуть.

— Хорошо бы найти какой–нибудь способ прижать итальянцев без большой пальбы, — продолжал спортсмен.

— Итальянцы на фуфло не купятся, — сказал Пабли–то. — Они не поверят, что мы говорим серьезно, если не предъявить им гору их собственных мертвяков.