Гангстер
Шрифт:
Глава 3
Лето, 1918
Анджело и Пуддж добрались до верха пожарной лестницы, прикрепленной к задней стене фабричного здания, и посмотрели вниз, в переулок, лежавший четырьмя этажами ниже. Их одежда насквозь промокла под сильным дождем, их ладони сделались коричневыми от ржавчины с железных ступенек, по которым им пришлось карабкаться.
— Ни хрена себе, куда
— Спайдер остался в переулке, — ответил двенадцатилетний Анджело. — И он не станет долго ждать.
— Обойдем с улицы и вернемся в переулок, — настаивал Пуддж. — Не вижу никакой проблемы.
— Этого не было в плане, — сказал Анджело, пытаясь увидеть сквозь стекла запертого окна, что делается внутри.
— Дождя тоже не было в плане, — сказал Пуддж. — Но дождь идет, и нам будет в мазу заставить его работать на нас.
— Давай–ка залезем внутрь и займемся тем, зачем пришли, — предложил Анджело, вынимая из заднего кармана короткий обрезок свинцовой трубы. — Сделаем дело, а потом и решим, какой выход удобнее.
Пуддж, прищурившись, посмотрел на тяжелые дождевые струи, исчезавшие внизу, в темноте.
— По мне, так было бы лучше, если бы ты поменьше трепал языком, — сказал он, глядя, как Анджело одним ударом высадил стекло.
Анджело просунул руку в дыру и, стараясь не зацепиться за торчащие осколки, отодвинул шпингалет.
— По мне — то же самое, — отозвался он.
— Тут, наверно, больше сотни коробок, — сказал Пуддж. Он шел, держа в правой руке зажженную свечу, мимо штабеля фанерных ящиков, громоздившихся до самого потолка. — Откуда нам знать, в которых карманные часы?
— Ищи те, у которых на боках синие печати, — посоветовал Анджело. Он находился в противоположном конце просторного складского помещения, его голос эхом разносился по большому залу, его тень при каждом мерцании свечи превращалась в новый, не менее жуткий, чем прежде, силуэт. — И еще, на них будут написаны французские слова.
— Я не умею читать по–французски, — крикнул в ответ Пуддж.
— Тогда снимай все коробки, на которых написано не по–английски, — сказал Анджело. — Даже если там и не часы, все равно должно быть что–то стоящее.
— Ну, вот, получается, что даже воровать нельзя, если не знаешь языков, — пробормотал Пуддж. Стоя вплотную к штабелю ящиков, он пытался в полутьме разобрать надписи на них.
Дальше эти двое работали молча, как и подобает обученным профессионалам, в которых они действительно превратились за пять лет, прожитых под руководством Ангуса Маккуина и Иды Гусыни. Маккуин не спешил продвигать их в своем царстве. Он потратил много месяцев на обучение обоих искусству мошенничества, рассказывая им, порой далеко за полночь, о множестве способов выманивания у честных людей заработанных ими денег для укрепления собственного благополучия. Маккуин выделял из своей воровской команды лучших мастеров–карманников, специализировавшихся на промысле в финансовом районе, чтобы те учили мальчиков наилучшим способам вытаскивать толстые бумажники из карманов хорошо скроенных брюк. Решив, что они достаточно овладели
И Анджело, и Пуддж оставили школу после третьего класса; от формального образования пришлось отказаться в пользу предъявлявшего куда более жесткие требования ежедневного курса гангстерской жизни. Анджело совершенствовал свое знание английского языка, читая детективные романы с продолжением, печатавшиеся в нью–йоркских таблоидах. Пуддж посвящал свой досуг работе в «Мэриленде», где помогал Иде избавляться от нежелательных посетителей. «То были годы их невинности, — сказала мне Мэри, когда мы шли с нею рядом по ярко освещенному больничному коридору. — Я знаю, что мои слова могут показаться странными, учитывая то, что они делали и чему их учили, но это было хорошее время для обоих. Возможно, самые счастливые годы их жизни».
На двенадцатый день рождения Маккуин и Ида преподнесли Анджело Вестьери увесистую коробку, обернутую коричневой крафт–бумагой и перевязанную широкой голубой лентой с большим бантом. Анджело взял пакет и крепко прижал к груди, глядя снизу вверх на улыбающиеся лица Иды и Ангуса. Пуддж, стоявший у него за спиной, сиял больше всех троих.
— С днем рождения тебя, малыш, — сказал Ангус.
— Ты это заслужил, — добавила Ида Гусыня и, наклонившись, поцеловала Анджело в щеку.
— Не знаю, что там, но, надеюсь, против меня ты это не повернешь, — сказал Пуддж, шутливо толкнув Анджело локтем в бок.
Анджело развязал ленту и положил ее на стойку бара. Потом развернул обертку, позволив ей упасть на пол. Сначала он провел пальцами по мягкому красному бархату, потом открыл коробку и улыбнулся во весь рот. Внутри находился маленький револьвер, а вокруг в специальных гнездах лежала дюжина патронов.
— Спасибо вам большое, — проговорил Анджело голосом, нисколько не похожим на голос взрослого непреклонного мужчины. — Я никогда не забуду того, что вы сделали для меня.
Ангус Маккуин обнял одной рукой Анджело за плечи.
— Стреляй себе на здоровье, — сказал он.
Пуддж сбросил ящик на пол, крышка отскочила и на пол высыпалось с полдюжины карманных часов.
— Нашел! — крикнул он, всматриваясь в стену из коробок. — Штук восемь, здесь, в углу.
— Это за один раз не сделаешь, — сказал Анджело. Мгновенно оказавшись рядом с Пудджем, он смотрел, как тот вкладывал выпавшие часы обратно в открытый ящик.
— Похоже, что всю ночь придется валандаться, — согласился Пуддж. — Да и то, если вытащить Спайдера из телеги и заставить помогать.
— Оставь его там, где он есть, — возразил Анджело. — Мы действуем по плану Ангуса. Вот и не будем ничего менять.
— Ангус, наверно, не рассчитывал, что мы найдем аж восемь коробок, — сказал Пуддж. — Если бы он об этом подумал, то прислал бы команду посерьезнее. Мы потеряем столько времени, сколько и товар может не окупить. Здесь наверняка где–нибудь есть сторож. Он нас услышит, а значит, найдет.
Анджело наклонился и взялся за один конец ящика.
— Вот когда найдет, тогда и будем думать, что делать, — ответил он, поглядев снизу вверх на Пудджа.