Гадюка

Вердон Джон

Его более всего тревожило подозрение, что эта странность могла проистекать из какого—то ключевого аспекта их брака, с которым он не хотел или не мог столкнуться лицом к лицу.

Долгое время он смотрел из окна дома на высокогорное пастбище. Бледное утреннее солнце лишь начинало подниматься над восточным хребтом, бросая холодный свет на увядшие остатки ваточника и золотарника на склоне холма.

Его внимание привлекло лёгкое движение на краю поля. Три оленя стояли на границе леса, настороженные — их уши подёргивались, как будто они чувствовали

приближение охотничьего сезона со всей его горечью и смертью.

5.

Гурни приготовил себе плотный завтрак, три яйца, два тоста и четыре ломтика бекона. Мадлен не одобряла бекон, утверждая, что он содержит канцерогены, поэтому он предпочитал наслаждаться этим деликатесом наедине.

После того как он поел и умылся, ему пришла в голову мысль заняться курами, но она была быстро отвергнута в пользу просмотра вступительного слова Маркуса Торна. Вернувшись в кабинет, он возобновил просмотр приостановленной видеозаписи.

Торн стоял у стола защиты, обращаясь к присяжным. Его лицо, явно выражавшее недоумение и брезгливость, было полным и сытым. Он говорил интеллигентно, с легкой усталостью и отчетливым среднеатлантическим акцентом.

— Заявление мисс Страйкер действительно произвело впечатление. Мне приходилось постоянно напоминать себе, что это касается данного дела. Редко слышал, чтобы прокурор говорил с такой самоуверенностью о фактах, которые допускают множество интерпретаций. И крайне редко видишь такие неубедительные «доказательства», которые обвинение планирует представить на этом процессе — доказательства, не подтверждающие ничего, кроме самого факта убийства. Больше я не скажу. Не собираюсь занимать ваше время многословными вступлениями. Уверен, вы поймёте, что представляет собой логика обвинения, и ваш здравый смысл подскажет вам оправдать этого невиновного человека.

Затем он сел рядом с своим подзащитным.

Гурни впервые четко увидел Зико Слейда. Прошло три года с тех пор, как он из теннисного чемпиона превратился в распутного наркомана, а позднее обрел моральное очищение и отношения с Эммой Мартин.

В облике мужчины отчетливо проявлялись две противоположные стороны его характера. Его пухлые губы напоминали ухмылку развращенного Адониса, смешанного с ужасом и соблазнительным очарованием. Глаза же излучали умиротворение и некое почти аскетическое спокойствие. Такое сочетание черт поразило Гурни, вызвав одновременно тревожные и притягательные чувства.

— Мисс Страйкер, — произнес судья Уорц, его голос казался доносящимся со дна мокрой бочки, — вы готовы продолжить?

Она встала, поправляя пиджак. — Вызываю Томаса Казо на свидетельское место.

Мужчина с бычьей шеей в серебристо—сером костюме подошёл к трибуне свидетелей, сел и откашлялся. Верхние две—три пуговицы его блестящей зеленоватой рубашки были расстегнуты, открывая больше волос на груди, чем на голове.

В ответ на вопрос Страйкер он сообщил, что работал ночным менеджером в баре «Пивной Монстр» в торговом центре «Calliope Springs»

и был начальником Ленни Лермана до его ухода в начале ноября прошлого года. Страйкер относилась к нему с уважением, давая понять присяжным, что этого человека стоит внимательно слушать.

— Значит, когда он ушёл, это было примерно за три недели до его убийства? — спросила она.

— Да.

— И это был ваш последний разговор с Ленни?

— Да.

— Не могли бы вы рассказать суду о том разговоре?

Казо снова откашлялся и вытер рот тыльной стороной ладони. — Он пришёл ко мне в кабинет, чтобы сообщить об уходе. Я спросил, почему. Он сказал, что задумал нечто важное и что ему больше не нужно упаковывать ящики с пивом.

— Он сказал вам, что это за "важное" дело?

— Он упомянул, что у него есть факты, стоящие целое состояние. Извините, но я передаю его слова. Целое состояние.

— Он сказал вам, откуда собирается получить это состояние?

— От Зико Слейда.

— Он объяснил, почему Слейд готов заплатить ему такую сумму за эти факты?

— Потому что они касались Слейда.

— Он рассказал вам, что это за факты?

— О том, что случилось со Слейдом несколько лет назад. Я сказал ему, что все уже знают об этом. Он возразил, что это хуже всего, что известно. За это Слейда могут посадить пожизненно.

Страйкер кивнула, её губы плотно сжались. — Вы восприняли слова Ленни как план вымогательства денег у Слейда?

— Что еще это могло быть?

— Вы прокомментировали его план?

Казо усмехнулся. — Я сказал ему, чтобы он был осторожен и держался подальше от Слейда.

— Потому что посчитали его план слишком опасным?

— Слишком опасным для него.

— Спасибо. У меня больше нет вопросов.

Уорц взглянул на часы. — Господин Торн?

Торн уже подходил к трибуне свидетелей. — Вас зовут Томас Казо?» — с ноткой презрения произнес он.

— Да.

— Тот самый Томас Казо, также известный как Томми Хукс?

Казо бросил на него долгий, недовольный взгляд. — Возможно, я слышал что—то подобное.

— Интересное прозвище. Откуда оно у вас?

— Казо пожал плечами. — Я раньше был боксёром. У меня был хороший левый хук.

— Как же попал ваш " хороший левый хук " в привычки убеждать должников вернуть долги?

Страйкер, сидевшая до этого на краю своего стула, вскочила с возмущённым криком. — Возражаю! Это грубая клевета! Это не имеет никакого отношения к делу, нет…

Уорц прервал её, — Согласен. Комментарий адвоката защиты следует исключить из протокола. Мистер Торн, вы переступили черту.

— Прошу прощения, Ваша Честь. У меня больше нет вопросов».

— Мистер Казо, вы свободны. Мисс Страйкер, вызывайте следующего свидетеля.

После драматической паузы она вызвала Эдриен Лерман. К трибуне подступила молодая женщина плотного телосложения в свободном платье землистого оттенка. Она была без макияжа и украшений, а над верхней губой у неё красовалась тёмная родинка.