Гадюка
Шрифт:
— Сначала Пескин хотел 70%, но согласился на 50% при условии, что курьер даст показания против моего клиента, предоставив фальшивые документы, номер машины и нелепые рассказы о том, что водитель за ним следил. Мы не могли доказать ничего из этого, так как вся информация была из вторых рук и основана на слухах, но она выглядела довольно правдоподобно.
Торн бросил быстрый взгляд на Гурни, — Как вы думаете, как сработала наша альтернативная версия?
Гурни пожал плечами, — Это зависит от того, насколько убедительно вы ее представили и насколько искусно прокурор
Торн холодно усмехнулся, — Наша защита включала всю возможную информацию о Пескине, чтобы создать классический пример разумного сомнения. На самом деле, судебные репортёры и наблюдатели отметили, что наша версия смотрелась намного более убедительно, чем версия обвинения. Это был капкан, замаскированный от посторонних глаз, по сути — обвинительный акт против Джимми Пескина.
Гурни предвкушал дальнейшее развитие событий, — Но…?
— Но, к сожалению, присяжные признали моего клиента виновным по всем пунктам обвинения, в вооруженном ограблении, в убийстве при совершении тяжкого преступления, из—за которого погиб парковщик, и в еще полудюжине абсурдных обвинений. Знаете почему? Всё просто. Даже лучшая защита не имеет значения, если присяжные ненавидят вашего клиента.
— Вы уверены, что они вынесли ошибочный вердикт?
— После того как мой клиент попал за решетку, он организовав убийство Джимми Пескина. Расплата за подставу.
После минуты молчания, когда Торн, кажется, наслаждался напряжением, он поднял руки, словно говоря, — Закончили?
— И последний вопрос, есть ли у вас какие—нибудь важные наблюдения по Зико Слейду?
Торн глубоко вздохнул и медленно выдохнул, — У меня никогда не было невиновного клиента с таким количеством улик против него. С другой стороны, у меня никогда не было виновного клиента, который казался бы таким открытым. Например, его подписанное соглашение о невиновности, позволяющее нам вести этот разговор. Оно совсем не ограничивает меня в том, чем я могу делиться с вами.
— То есть факты указывают на его вину, а его поведение — на невиновность?
— Невиновен или бредит. Он абсолютно равнодушен. Когда я недавно навестил его в этой ужасной тюрьме, он шутил о моем галстуке». Торн еще раз проверил телефон, затем поднялся со стула с заметным воодушевлением, как будто ему нравилось казаться занятым, — Удачи в поисках этих неуловимых слабых мест.
Он направился к двери, но остановился и обернулся к Гурни с холодным блеском в глазах, — Дайте знать, если найдете голову Лермана в одном из них.
11.
Гурни уезжал из утонченной атмосферы Клэйборна, вступая в более мрачную и суровую обстановку северного Нью—Йорка, по дороге он заметил Starbucks в небольшом торговом центре. Это мгновенно вызвало у него желание выпить двойной эспрессо, и он заехал на почти пустую парковку.
Проверив телефон на наличие сообщений в ожидании заказа, он заметил, что забыл поздравить Кайла с днем рождения. Ругая себя, он понимал, что должен это сделать, прежде чем мысль улетучится из головы. Вместо того чтобы отложить, он решил позвонить, как только
Вернувшись в машину с бубликом и стаканом кофе, Гурни достал телефон. Едва он начал искать Кайла в контактах, как тут же раздался звонок. Номер был незнакомым, но он всё же ответил.
— Гурни, слушаю.
— Вы завершили встречу с Маркусом Торном?
Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, чей это спокойный голос.
— Привет, Эмма. Как вы узнали, что я встречаюсь с Торном?
— Я экстрасенс.
Гурни не ответил, он не был уверен, шутит ли она.
— Эдриен Лерман согласилась с вами встретиться».
— Простите, что?
— Она живёт в Уинстоне, недалеко от Клейборна. Знаете, где это?
Гурни прочистил горло, — В общем—то, да, но…
— Отлично. Она сегодня свободна и будет вас ждать. Я отправлю вам адрес.
Она разорвала связь. Через минуту пришло сообщение, «Морей Корт, 5, кв. 8».
Гурни откусил еще кусок бублика и допил кофе. Бублик был не доеденным, но он выбросил остатки в небольшой мусорный пакет, который держал под бардачком — корица вызывала у него изжогу.
Уинстон оказался одним из тех северных городов, которые после краха молочного животноводства пытались выжить, превратившись в центр антиквариата, предлагая свои обыденные реликвии приезжим на выходные, которые рассматривали ржавые грабли и помятые молочные ведра как произведения искусства. Главная улица была усеяна магазинами с такими названиями, как «Небесная свинья», «Голубая кряква» и «Улыбающаяся корова».
Дом номер 5 на Морей—Корт был внушительным викторианским зданием с двумя входами, разделенным на квартиры на верхнем и нижнем этажах. Крыльцо скрывали заросшие рододендроны, а на подъездной дорожке стояли две машины. Гурни припарковался в нескольких метрах от дома.
Первым, что бросилось ему в глаза при выходе из автомобиля, была сырость в воздухе. Вторым — кислотно—зеленый «Корвет», выделяющийся среди «Субару» и «Тойот» дальше по улице. Третьим — высокий, крепкий молодой человек, который шел ему навстречу. Несмотря на погоду, он был одет довольно легкомысленно, обтягивающая желтая футболка, шёлковые бежевые брюки и модные лоферы. Его аккуратно уложенные волосы выделялись стрижкой, а маленькие темные глаза и толстая шея были украшены татуировками.
Ритм его шагов насторожил Гурни. Приняв устойчивое положение, он направил взгляд на солнечное сплетение молодого человека, зная, что это уязвимая точка, и отслеживая любые движения, которые могли бы предвещать нападение.
Молодой человек остановился на границе личного пространства Гурни, — Хочешь дружеского совета? Не вмешивайся в наши дела.
Гурни не ответил.
— Слышишь, что я говорю? Ты, черт возьми, глухой?, — Его голос становился всё громче.
— Мне кажется, ты совершаешь ошибку, — тихо произнес Гурни.
— Ошибку совершаешь ты, ублюдок. Не вмешивайся в наши дела.
Это подтвердило его предположение о том, что это Сонни Лерман, брат Эдриен, — Ты мне мешаешь. Пожалуйста, отойди.