Габриэль
Шрифт:
Тереза приходила вчера вечером вместе с Карлой и Луной, но Беатрис спала. Они сидели в гостиной, обсуждая её состояние, а я стоял в стороне, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы убедить их, что сейчас ей действительно лучше остаться в покое. Тереза выглядела убитой горем, всё время теребила руки, а её глаза, покрасневшие от слёз, смотрели на меня с мольбой.
— Она действительно отдыхает? — спросила Тереза, её голос был тихим, но в нём звучало недоверие.
— Да, — ответил я. — Она спит. Пока это лучшее, что мы можем сделать
Каждый звонок, каждое письмо отвлекают меня, но мысли всё время возвращаются к ней. Каждый раз, проходя мимо кухни, я заставляю себя готовить что-то лёгкое, чтобы она могла хоть немного поесть, но чаще всего еда остаётся нетронутой.
Я знаю, что это временно, что она справится, но её боль кажется такой всепоглощающей, что от неё невозможно скрыться.
Я устраиваюсь рядом с ней на кровати, надеясь, что этой ночью она наконец сможет заснуть крепче. Может быть, истощение, которое она переживает из-за бессонных ночей, наконец возьмёт своё.
Беатрис лежит спиной ко мне, её дыхание пока ровное, но я чувствую напряжение в её теле. Осторожно, чтобы не потревожить её, я обнимаю её за талию, проводя рукой вдоль её спины, стараясь успокоить. Она чуть двигается, словно инстинктивно ищет моего тепла.
Я долго лежу, обдумывая, как мне разобраться во всей этой чёртовой ситуации, когда она вдруг вздрагивает в моих объятиях. Она зовёт меня, её голос полон страха, и я крепче обнимаю её.
— Я здесь, Беатрис, — шепчу я, стараясь её успокоить.
Она тихо всхлипывает, прежде чем повернуться ко мне в объятиях.
— Габриэль, пожалуйста, помоги мне забыть, — шепчет она, её мягкие губы едва касаются моих.
Я сажусь, включаю свет рядом с кроватью. Мой голос остаётся тихим:
— Что ты имеешь в виду?
Она тоже садится. Её глаза красные и опухшие от постоянных слёз, но она наклоняется, целуя меня в лицо, а затем в шею.
— Ты сказал, что можешь заставить меня забыть обо всём. Заставить меня почувствовать себя хорошо, — её голос звучит мягко и завораживающе. — Пожалуйста, помоги мне не думать о нём.
Я понимаю, что она имеет в виду, и мягко отодвигаю её назад.
— Беатрис, ты сейчас не рассуждаешь ясно. Ты напугана и измотана, — говорю я, стараясь держать голос спокойным и мягким.
— Пожалуйста, Габриэль, — умоляет она снова, приближаясь ко мне и усаживаясь сверху. — Я хочу тебя, и я знаю, что ты тоже хочешь меня.
Я глубоко вздыхаю, пытаясь удержать самообладание. Ее близость заставляет кровь кипеть, но я понимаю, что сейчас это не правильно. Я кладу руки на ее талию, чтобы удержать, но не позволяю себе большего.
— Я не хочу причинить тебе боль, Беатрис, — я мягко откидываю её волосы назад. — Я… я не знаю, как быть мягким, и я не хочу сделать тебе больно.
Я не могу удержаться от повторения своих слов, в каждом из которых звучит двойной смысл. Они не просто о физическом, но и о том, что у меня на сердце. Я не хочу сломать её ещё больше,
Её взгляд встречается с моим, наполненный смесью боли и мольбы. Это разрывает меня изнутри, но я знаю, что поступаю правильно.
Она отводит мою руку от её лица и целует мою ладонь.
— Ты не причинишь мне боль, Габриэль, — тихо говорит она.
Затем она отпускает мою руку и снимает футболку через голову. Наклоняется вперёд и, скользящими движениями, стягивает свои шорты и нижнее бельё, поочерёдно освобождая сначала одну ногу, потом другую.
Я громко сглатываю, глядя на неё, сидящую надо мной.
Это совсем не то, как я представлял себе наш первый раз, и я мучаюсь сомнениями, пытаясь понять, как поступить правильно.
— Ты не причинишь мне боли, Габриэль, — снова говорит она, поднимая мою руку и кладя её на своё бедро. — Ты ведь хочешь меня? — спрашивает она, и я встречаюсь с её взглядом.
— Больше, чем ты можешь себе представить, — отвечаю я, сдерживая свои эмоции, — но я не хочу, чтобы завтра ты жалела об этом, Беатрис.
Она наклоняется и целует меня, её язык мягко скользит в мой рот, нежно касаясь моего, и внутри меня вспыхивает пламя желания. Мои руки сами находят её волосы, и я притягиваю её ближе к себе. Я издаю тихий стон, когда она начинает двигаться, ощущая, как мой член напрягается под ней.
Я аккуратно меняю наши позиции, оказываясь над ней, и прерываю поцелуй, чтобы мягко провести губами по её шее, стараясь не причинить ей боли. Я сдерживаю бушующий голод, который пылает внутри меня, жадно желая её, но не позволяя себе терять контроль. Мои губы осторожно скользят вниз, к её груди.
Я касаюсь языком её нежных, упругих сосков, и она замирает, издав короткий вдох, когда я накрываю один из них губами, ласково посасывая. Мои зубы слегка захватывают его, прежде чем я отпускаю и повторяю то же самое с другим, наслаждаясь её реакцией.
Беатрис стонет моё имя самым соблазнительным образом, и я понимаю, что хочу слышать, как она произносит его так снова и снова. Я медленно двигаюсь вниз, покрывая поцелуями каждый её синяк, как будто стараюсь стереть её боль. Когда я добираюсь до её бедер и осторожно раздвигаю их, мои губы вновь находят её, возвращаясь наверх, чтобы снова поцеловать её.
— Если хочешь, чтобы я остановился, просто скажи мне, — произношу я тихо, глядя в её глаза, пытаясь уловить хоть малейший намёк на сомнение или тревогу.
— Пожалуйста, не останавливайся, — выдыхает она мягко, её голос звучит как нежный шёпот, полный доверия и желания.
Я наблюдаю, как она прикусывает губу, когда мой палец начинает круговыми движениями ласкать её клитор, а затем скользит внутрь. Её стены мгновенно сжимаются вокруг меня, и мой член дрожит в предвкушении. Её руки крепко сжимают простыни, пока она стонет и извивается от моего прикосновения, а я продолжаю массировать её клитор и добавляю ещё один палец.