G.O.G.R.

Евтушенко Анна

Мезенцев постучался, но за дверью было тихо. Тогда директор подёргал дверь. Она оказалась заперта.

– Хм... Нету, – буркнул Мезенцев. – А, он, наверное, в конференц-зале! – оживился он. – Там новый интерьер представляют. Пойдёмте.

Фёдор Поликарпович спустился на второй этаж. Дверь с надписью «Конференц-зал» распахнулась и вышла бледная и заплаканная девушка с папкой.

– Он уволил меня, – всхлипнула она. – Ему не понравилось! – с этими словами бедняжка заковыляла вниз по лестнице.

– Семнадцатая, – пробормотал себе под нос Мезенцев.

– А? – переспросил Сидоров.

– Господин Мильтон уволил семнадцатого дизайнера, –

пояснил Фёдор Поликарпович.

Пётр Иванович открыл дверь конференц-зала. Там тоже всё ободрано, отбито, сломано. Посреди зала расположились макеты интерьеров. Авторы стояли около них и по очереди объясняли свои задумки высокому энергичному молодому человеку в костюме-тройке и в узких прямоугольных очках. Тот задавал им по несколько вопросов, а потом начинал громко, с английским акцентом перечислять недостатки проектов. Когда очередной отвергнутый макет был собран, и его автор вышел в коридор, Фёдор Поликарпович приблизился к этому молодому человеку и что-то тихо сказал ему. Тот пожал плечами, оставил на время дизайнеров и макеты, и подошёл к милиционерам. Это и был Мартин Мильтон.

– Да, мы приобрели компании «Луч» и «Триест» в рамках расширения корпорации, – сказал американец. – Все документы составлены в соответствующей форме, никаких нарушений нет. Бывшие владельцы добровольно реализовали свои предприятия. Если хотите, мы можем пройти в мой кабинет, и вы проверите. Господин Лукашевич добровольно интегрировался в нашу корпорацию. После его смерти все активы перешли к нам в соответствии с условиями контракта, который мы составили совместно с господином Лукашевичем и тремя пассивными совладельцами его компании. Все они добровольно отказались от своих прав и передали их нам, «Росси – Ойл».

– И все были убиты, – заметил Сидров.

– После передачи компаний мы прекратили отношения с их бывшими владельцами, – спокойно сказал Мартин Мильтон. – И их дальнейшая судьба мне не известна.

– Пожалуйста, – произнёс Пётр Иванович, – вы можете показать нам документы о передаче компаний?

– Разумеется, – согласился господин Мильтон. – Пойдёмте.

С этими словами американец вышел из конференц-зала, оставив всех дизайнеров и проекты, и направился к своему кабинету. Отперев дверь, он пропустил Серёгина и Сидорова, а потом зашёл сам. Как ни странно, кабинета господина Мильтона не коснулся этот, можно сказать, «генеральный» ремонт. Там было чисто и уютно. Ничего не разбросано, не облуплено, никто ничего не сверлит.

– Присаживайтесь, – американец вежливо показал на глубокие бордовые кресла.

– Спасибо, – сказал Пётр Иванович, усаживаясь.

Сидоров примостился в соседнем кресле. Мартин Мильтон снял со стеллажа толстую чёрную папку и подал Серёгину.

– Здесь оригиналы договоров. Можете просмотреть их и убедиться, что все документы подлинные.

Пётр Иванович раскрыл папку и начал листать толстые, хрустящие листы. Каждый договор был составлен на нескольких языках, подробно оговаривал все условия, занимая чуть ли не по двадцати листов. Серёгин увидел множество подписей, голографические и простые печати. Договор Лукашевича и Семёнова даже на просвет посмотрел. Да, бумага содержала водяные знаки в виде волнистых линий и эмблемы корпорации «Росси – Ойл»: буровой вышки на фоне восходящего солнца. Серёгин, конечно, не разбирался в документах. Но, судя по их солидному виду, договора были настоящими.

– Спасибо, господин Мильтон, – пробормотал Серёгин, возвращая папку американцу.

– Не за что, – Мильтон поставил папку обратно, на стеллаж. –

Рад был вам помочь. Чем я ещё могу быть вам полезен?

– Боюсь, что больше ничем, – ответил Пётр Иванович, поднимаясь из мягкого, удобного кресла. – Благодарю вас, господин Мильтон, до свидания.

– До свидания, Пётр Иванович, – вежливо попрощался американец. – Если возникнут вопросы – звоните по этому телефону, – он протянул Серёгину пластиковую визитную карточку. – А теперь, прошу прощения. Я должен вернуться к делам.

Пётр Иванович и Сидоров покинули кабинет Мильтона. Американец вышел за ними, заперев дверь, и пошёл на второй этаж в конференц-зал – забраковывать очередной проект.

– Он ни один не одобрит, вот увидите, – это появился Фёдор Поликарпович.

И, как бы в подтверждение его слов, из конференц-зала вышел ещё один унылый дизайнер. И послышался недовольный голос Мартина Мильтона:

– Я выделял средства на натуральные материалы. Почему ступеньки обшиваются стукко? Вы уволены.

Пётр Иванович и Сидоров преодолели ремонтирующийся холл, и вышли на улицу.

– Эти монополисты на всё пойдут, чтобы захватить монополию на рынке, – сказал Пётр Иванович Сидорову. – Возможно, они и знают что-то но, ни за что не скажут.

– Этот американец чем-то на Тень похож, – заметил Сидоров. – Такой же, понимаете, как робот заведённый, вежливый. И лицом смахивает. Если бы не эти очки...

– Он, скорее немец, чем американец, – сказал Пётр Иванович, заводя мотор «Самары». – Мы на юридическом изучали физиогномику различных рас... Но, дело не в этом. Дело в том, что Тень по-русски разговаривал, как русский. И артикуляция у него была – тоже русская. А у этого Мильтона – сильный акцент, который подделать нельзя даже артисту. А так же – полностью английская артикуляция. Он просто не в состоянии произнести русские слова, как следует. И никогда не научится.

====== Глава 81. Капитан Зайцев – гениальный следователь. ======

Капитан Зайцев раскрыл таинственное происшествие в тридцать втором доме на Коммунистической улице всего за четыре дня. Согласно его версии, квартиру секретарши Сумчатого Лерочки по ошибке сожгли террористы-расисты, которые хотели уничтожить негра, живущего на этаж ниже. И «фаршированный» «Запорожец» они тоже для негра подготовили. И, выстроив цепочку довольно странных умозаключений, следователь прокуратуры совершил «набег» на местный скинхедский клуб, и арестовал всех его членов. Хотя это был довольно мирный клуб. Подростки, которые в него входили, ограничивались лишь рисованием свастик на своих бритых головах и прослушиванием тяжёлой музыки. Глупые мальчишки оказались на скамье подсудимых, а капитан Зайцев С. П. получил государственную награду за оперативность и повышение раскрываемости преступлений. Его даже по телевизору показали, как мэр вручает ему эту самую премию и новую служебную машину – «Опель». Сидоров аж зубами скрежетал, когда увидел его «довольную рожу» в кабине этого «Опеля».

Да, – вздохнул Пётр Иванович. – Зайцев у нас – специалист, рекордсмен по... «заминанию». И это его: «Вопросы есть?»... Вот, только, не докажешь ничего. Надо за Чесноком следить. Подключать к этому делу Муравьёва и – следить.

Старший лейтенант Муравьёв придумал дерзкий план: внедриться в окружение Чеснока.

– Ну, смотри, осторожнее, «Шарапов», – предупредил его Пётр Иванович. – Да, и как ты это сделаешь?

– Я слежу за Чесноком, – сказал Муравьёв. – И узнал, что он ищет водителя. Я решил, что замаскируюсь, и попробую к нему устроиться.