G.O.G.R.
Шрифт:
Накануне Петру Ивановичу удалось-таки дозвониться до Краснянского райотдела. Оказывается, у села Красного поменялся код – поэтому Сидоров и не мог никак пробиться туда. А Серёгин случайно догадался позвонить в справочную по кодам. Однажды у них в доме сменили код замка на двери в подъезд. Пётр Иванович не знал об этом, и пришлось ему куковать под дверью с полной сумкой продуктов до тех пор, пока не пришла соседка – пышная Изольда Макаровна – и не открыла хитрый замок. И тогда, впихнув в квартиру раздутую сумку, Серёгин и предположил, что в Красном тоже могли сменить код. Серёгину ответил дежурный. А когда Пётр Иванович
– Полковник Соболев у аппарата! – вынырнул из потрескивающей трубки густейший бас.
И этот же густейший бас, не спеша и основательно рассказал, что:
1) Да, у них работал такой Зайцев Сергей Петрович.
2) Он был участковым в деревне Верхние Лягуши.
3) Год назад он уволился из органов и уехал из Краснянского района.
4) Судьба его не известна.
И, наконец:
5) Человек по фамилии Семиручко работает в Верхнелягушинском сельсовете заместителем председателя.
Пётр Иванович всё это тщательно записал на «Конверте для ответа «ДА»», который принёс Сидоров. Выходит, что Зайцев не утратил связи с родными Лягушами, раз пишет Семиручко письма. А вся его «интеллигентная» биография с окончанием Киево-Могилянской академии – всего лишь, как сейчас говорят, «пиар». Теперь же остаётся выяснить, каким образом он затесался в ряды следователей прокуратуры и как состряпал себе вышеуказанную биографию.
Серёгин снова созвал совещание – на этот раз обсуждали, что у них имеется против вездесущего следователя Зайцева, который упрятывает невиновных и, оказывается, пишет письма Верхние Лягуши. Сидоров, Казаченко, Муравьёв и Усачёв снова собрались в кабинете следователя, заселив все стулья и потеснив большой столетник в кадке на полу, что стоял около стола Серёгина.
– Итак, что у нас есть по Зайцеву? – говорил Пётр Иванович, исписывая своими рассуждениями лист за листом. – Во-первых, свидетельство Ершовой. Мы доказали, что сжечь собирались именно её квартиру, а не негра. Во-вторых – свидетельство Дарьи Максимовой: Зубра застрелил Интермеццо Светленко, а не друг парковщика, которого наш «Заяц-побегаец» запрятал в каталажку. Однако на нас с вами ещё висит Ярослав Семенов. Мы не имеем доступа к его автомобилю, потому что его купил Зайцев. Если мы как-нибудь получим к нему доступ и докажем, что ДНК погибшего в нём человека не принадлежит Ярославу Семенову – то можно будет смело предъявлять ему обвинение в том, что он сажает невиновных, покрывая настоящих преступников.
– А как же мы автомобиль-то достанем? – поинтересовался Усачёв, разглядывая лежащий на столе Серёгина фоторобот Тени. – Наверное, Зайцев его к себе в гараж запрятал…
«В гараж запрятал»! Серёгин думал, что Зайцев выбросил его где-нибудь, взорвал, разобрал… в общем, уничтожил. То, что Зайцев мог держать остатки внедорожника Кашалотового братца у себя в гараже, как-то не приходило Петру Ивановичу в голову.
– Постой-ка, Толик, – Серёгин отложил ручку, встал со стула и принялся разгуливать по кабинету, выписывая неровные круги, чтобы легче думалось. – Раз Зайцев не уничтожил его, то мы сможем к нему пробраться.
– Как? – спросил Сидоров, следя глазами за движущимся из угла в угол Серёгиным.
Пётр Иванович застопорился около кадки со столетником и схватил свой
– Где живёт Зайцев – знает весь Донецк, потому что его по телевизору показывали. Гараж у него возле дома – я сам видел, по тому же телевизору… А вот, как пролезть… я и сам не знаю, – выкладывая все свои соображения на уши и мозги собравшихся, Серёгин не замечал, как мусолит рукой мясистый сочный лист большого столетника. – Но, возможно, что мы сможем обойтись и без этого. Ярослав Семенов – это родной брат Георгия Семенова, а Георгий Семенов это у нас Кашалот. У него с Ярославом был конфликт из-за бизнеса, и он мог запросто избавиться от братца сам. Если Кашалот попадётся – мы сможем от него узнать, за что и каким образом он устроил исчезновение Ярослава. Но Кашалота нужно как-то взять с поличным, потому что кроме весьма путаных рассказов наших «Сумчатых Утюгов» у нас ничего против Кашалота нету. Но у нас есть Батон.
– Батон? – удивился Сидоров – Но он же провалил…
– Светленко провалил, – согласился Пётр Иванович, отойдя от столетника и вернувшись обратно, к себе за стол. – Но он всё ещё числится уборщиком в «Казаке». И поэтому мы снова выпустим его, и пускай наблюдает за Кашалотом и дальше.
Кашалот немного разбогател. Заведуя «Казаком» вместо забившегося в крепость Чеснока, Георгий Семенов умудрился наладить деловой контакт с Альфредом Мэлмэном, получить от него партию «левого» бензина и продать её в обход бухгалтерии и положить прибыль к себе в карман. Чеснок от последней сделки компании «Казак» получил только постный кукиш. Да, какая разница – ведь он всё равно об этом не знает!
А сам Георгий Семенов не знал о том, что тихий, серый и незаметный уборщик Василич неусыпно следит за каждым его шажочком и не забывает поделиться своими наблюдениями с «Алексом» Серёгиным. Пётр Иванович восстановил Батона «фон Хтирлица» в должности «супершпиона», и Батон продолжал, как ни в чём не бывало выходить на свою неприметную низкооплачевамую работу уборщика, завешивать центнерами лапши уши немолодой и одинокой секретарши и – зорким глазом и чутким ухом улавливать все действия Кашалота. Батон старался – не желал завалить новую «миссию», а желал обрести, наконец-то вожделенную свободу.
Агент Батон шёл по длинному коридору, подталкивая перед собой тяжелый жёлтый полотёр. Поравнявшись с приёмной директора, он толкнул полотёром дверь и вместе со своей машиной вдвинулся внутрь, оторвав секретаршу от длинного полосатого вязания. Она, наверняка уже успела влюбиться в достаточно интеллигентного для уборщика Батона. Секретарша живо забросила вязание в дальний ящик стола и уставилась на вошедшего в компании полотёра «Василича», часто-часто заморгав густо накрашенными глазками, захлопав накладными ресницами.
– Вы сегодня просто ослепительны, Пелагея Викентиевна! – пропел Батон, сразу же зациклив внимание «пожилой девы» на своей персоне.
К тому же «агент» пришёл не с пустыми руками – он принёс с собой гламурный и кокетливый букетик розочек с большими головками и с короткими стебельками. Протянув их зардевшейся Пелагее Чесноковой, он прислушался к тому, что творилось за дверью кабинета директора. Кашалот явно с кем-то беседовал и на весьма повышенных тонах. Воркуя с Пелагеей Чесноковой, «Хтирлиц» во все уши пытался расслышать слова, которые яростно выкрикивал толстый Кашалот.