Фурия
Шрифт:
Похоже, уже привык к тому, что здесь всё шиворот навыворот.
Неожиданно он берёт меня за руку и сжимает пальцы. Потом тянется их поцеловать, но я отдергиваю руку.
— Ты что делаешь?
— Раньше тебе нравилось.
— Так! Давай договоримся, — ёрзая в кресле. — То, что произошло между нами этой ночью, ничего не значит. Это был просто… — запинаюсь.
— Секс, — заканчивает он.
— Да! И ничего больше. Это не обязывает нас продолжать отношения. Никакой романтики
Он согласно покачивает головой, пока я говорю.
Отлично!
— Нет! — вдруг отрезает Алекс.
— Что? Почему?
— Потому! Я всё понимаю. У тебя сейчас мозги набекрень. Но не нужно доводить до маразма! Одноразовый перепихон — это уже давно не про меня, — злится Гроу.
— С каких пор?
— С тех самых! Пусть ты меня не помнишь, но это не значит, что ты будешь пользоваться мной, когда тебе приспичит.
Я немею от его наглости.
— Это я тобой попользовалась?
— А разве нет? — отвлекается от дороги и смотрит на меня. — Ты пришла ко мне в душ. Сама! Заметь. Сама разделась.
— Да, я была в наушниках и не услышала звук воды! — возмущаюсь. — Иначе бы не зашла в ванную.
— Скажи ещё, не видела меня? Ты стояла и разглядывала. А могла уйти.
— Я…я…
— Нечего сказать? Вот тогда и помолчи. Я уже сказал — своё тело ты не обманешь. Если не помнишь, окей, я согласен начать всё сначала. Что там нужно? Свидания, цветы, подарки? Я готов!
— Засунь их себе…
— Знаю куда. Кстати, с этого всё и началось. Ты меня оскорбляла, а я терпел. Однажды из моей руки хотела шашлык даже сделать, — косится на меня. — Что ты удивляешься? Чуть ножом мне руку не пропорола.
— Враньё, какое! — не верю ему.
— Если бы! Всего лишь помидор с твоей тарелки взял. Я видел тебя всякую и готов любить любую.
— А я тебя нет!
— Значит, привыкнешь. Я всё равно никого к тебе не подпущу.
— Вот опять!
— Что?
— Это твоё "привыкнешь"! Не собираюсь я привыкать! Я не собачка Павлова, чтобы вырабатывать у меня рефлекс!
— Но слюна от меня у тебя выделяется, — смеётся и пытается погладить меня по щеке.
Получает по пальцам.
Со злости ударяю его кулаком в плечо. Он морщится и трёт место удара.
— А вот рука у тебя тяжёлая…
Как же ты меня, сука, бесишь!
Придушить хочется.
Ненавижу! Но ещё больше ненавижу себя, потому что рядом с ним тупею. Только голые звериные инстинкты и ни капли разума.
Как самка животного, выбирающая себе самого красивого, быстрого и сильного.
Вот нахрена мне такой?
Для спаривания?
Так таких полно! Почему тогда моё чертово тело выбрало этого?
Меня
Лучше бы мозг качал! Чтобы сделать такое тело не один месяц нужно в спортзале провести.
Рон хотя бы книги читал, музыку хорошую слушал, кино, театры, искусством интересовался.
А что у этого за интересы? Судя по его странице в соцсети: тачки, деньги и тусовки.
Ах, да!
Ещё бабы.
С поклонницами фотографий полно. А вот с бывшей невестой ни одной.
Удалил или их и не было?
— Что у нас общего? — задаю вопрос напрямик.
— В смысле? — непонимающе оборачивается ко мне.
— Если мы были вместе, то явно как-то развлекались. Ну, помимо ЭТОГО. О чём-то разговаривали. Значит, у нас есть что-то общее. Что?
— Мы оба любим кино, классическую музыку, спорт, латино, оперу, балет… Много всего.
— Оперу и балет? Да ты хоть знаешь, кто такой Чайковский? — удивляюсь.
— Представь себе — знаю. Мы даже с тобой Венскую оперу посещали.
— И ты там стопудово спал? — предполагаю.
— Нет, — лыбится. — Спала ты.
— Я? Ложь! — подпрыгиваю от недовольства.
— Нет. Просто у тебя был тяжёлый график, вот ты и отключилась. Храпела на весь портер, — усмехается, глядя на моё перекошенное гневом лицо. — Ладно-ладно, шучу я! Не храпела. Мирно посапывала у меня на плече. Но остальное — правда.
Господи, это дно!
Я снова ловлю вид за окном, пока едем до торгового центра.
****
Долго бродим по отделам в поисках чего-то интересного, что может понравиться маленькому мальчику и девочке.
Глаз цепляется за милый брючный костюм для племянницы. Я снимаю его с вешалки и кручу в руках.
— Она такое не наденет, — говорит Алекс.
— Почему?
— Потому что она предпочитает платья, кружева, рюшечки, ленточки и всё это девичье-предевичье.
Я морщу нос.
Он отходит к другой стойке и приносит, то, что больше подходит под его слова. Белое платье с ажурной вышивкой.
— Вот, — протягивает мне. — Как раз. Наверное, за месяц подросла немного.
— Ты хорошо Лёлю знаешь, — замечаю.
— Я её крестный. Стараюсь навещать, как только появляется свободное время.
— Она тебя любит? — беру с вешалки розовое платьице.
— Очень.
— Думаю, она будет рада пожить какое-то время с тобой в одном доме. Как это? — показываю его Алексу.
— Красивое. Бери, — одобрительно качает головой.
Гардероб для Оли закуплен.
— Надеюсь, у Арса нет привередничества в одежде? — гляжу с надеждой на Гроу.