Фуриозо

Эдстрем Карин Бартош

— Ты права, Хелена. Потому что ты многое скрываешь. И уверена, что знаешь, что именно ты видела вчера. Но гораздо важнее то, что никто не видел. Где ты была вчера? Что ты делала? Кто-нибудь кроме тебя и Рауля знает об этом? Что подсказывает тебе совесть? Твои тайны сведут тебя с ума, Хелена. Какой такой страшный секрет ты хранишь, что им нельзя ни с кем поделиться?

Хелена наклонилась еще ближе:

— Рауля убили. Он не сам упал в воду. И ты прекрасно это знаешь. Как долго ты намереваешься лгать себе и другим?

— Ты мне угрожаешь?

— Я все знаю.

— Ничего

ты не знаешь. Я вижу это по тому, как отчаянно ты пытаешься отвести от себя все подозрения. Что ты скрываешь, Хелена?

— Не меняй тему!

— Сколько ты вчера выпила?

— Не цепляйся к мелочам. Я прекрасно все помню. Но мне больно видеть, во что ты превратилась.

— А ты у нас белая и пушистая, как первый снег. Какое лицемерие!

— Когда это я была лицемерной по отношению к тебе?

— Сейчас!

В дверь постучали, и вошел полицейский. Это был Якоб. Хелена тут же вышла из комнаты, едва удостоив его кивком. Анна взяла себя в руки и встала, чтобы предложить ему кофе.

— Скоро комиссар Шрёдер приступит к допросам, — сообщил полицейский, принимая чашку кофе из ее рук.

Луиза вздохнула и покорно кивнула.

* * *

Утро было серым и пасмурным, каким обычно и бывает октябрьское утро, и холод пробирал до костей, несмотря на свитер и пальто. Море было неспокойным: волны то и дело неистово бились о скалы. Эбба с Венделой поднялись по крутой тропинке к дому. Воздух был таким холодным, что от их дыхания образовывались белые облачка.

Вендела толкнула тяжелую дубовую дверь и сразу же уловила звуки виолончели. Играли, растягивая каждую ноту, меланхоличную, надрывную мелодию. Вендела замерла на пороге.

— Бенджамин Бриттен, — произнесла она.

— Надо же, как хорошо ты знаешь классическую музыку. — Эбба взглянула на коллегу с восхищением. — Я сама с детства играю на виолончели, но сюиты Бриттена мне никогда не давались. Хотя ноты дома есть.

Якоб вышел им навстречу с чашкой кофе в руке.

— Кто дал тебе кофе? — резко спросила Эбба.

— Анна, — ответил Якоб.

— Я дала четкие указания ни с кем не разговаривать.

Якоб взмахнул рукой:

— Ну не отравлен же он!

— Кто знает. Такое раньше случалось.

Вендела хотела грозно взглянуть на него, но у нее не очень-то получилось.

— Эбба, — начал Якоб, — ночью случился небольшой инцидент…

Эбба подошла ближе.

— Уффе, который охранял дом, рассказал, что в пять утра вниз спустилась брюнетка, Каролина аф Мельхиор. У нее была истерика. Она бросилась на кухню за ножом. Уффе успел перехватить ее в коридоре, когда она возвращалась с резаком для мяса. Девицу всю трясло. Не знаем, что она собиралась делать с этим ножом — вены вскрыть или убить кого, — но, слава богу, Уффе удалось уговорить ее отдать нож. В эту минуту появилась Анна Юнгберг в ночной сорочке. Вид у нее был заспанный. Она обняла Каролину, и та успокоилась, а потом Анна отвела ее наверх и уложила в постель.

— А почему мне никто не сообщил? — выразила недовольство Эбба.

— Наверное, не хотели тебя будить. Это произошло всего пару часов назад, и охрана все время была на месте, — смутился

Якоб. — Надо было сообщить?

— Якоб прав, — прошептала Вендела, боясь, что сейчас разразится буря, но Эбба сдержалась.

— Доброе утро, — раздалось у них за спиной.

Эбба повернулась и увидела Луизу; женщина была в точно таком же свитере, как у нее, но только бежевого цвета. Эббе стало не по себе, но она этого не показала. Тем не менее решила сразу сгладить возникшую неловкость.

— Вижу, у нас одинаковый вкус в том, что касается выбора одежды.

— Вы приехали не моду обсуждать. Давайте сразу приступим к делу.

Эбба изобразила улыбку:

— Давайте. Это уголовный инспектор Вендела Смит-Флеминг. Она будет участвовать при нашем разговоре.

Вендела протянула руку.

— Смит-Флеминг — как любопытно… — проговорила удивленная Луиза, пожимая Венделе руку.

Их глаза встретились, и Вендела поразилась тому, какую бурю чувств вызывал в ней этот взгляд.

Ее бросило в жар, и лицо залилось краской. Вендела стояла не в силах отвести от Луизы взгляда. Луиза первой оправилась от смущения. Повернувшись к Эббе, она сказала:

— Так вы ведете расследование…

Эбба была по меньшей мере на голову выше Луизы, но из-за ее холодного высокомерия чувствовала себя рядом с ней ничтожным карликом. Это было неприятное чувство, к которому Эбба не привыкла. Эта хрупкая сухощавая женщина излучала абсолютную уверенность в себе и полнейшую способность контролировать ситуацию. «Интересно, почему меня это так нервирует?» — подумала про себя Эбба.

— У меня есть одно предложение, которое, как мне кажется, значительно облегчит процесс работы в этой непростой ситуации, — сказала Эбба. — Поскольку мы вынуждены здесь работать на лодке, я прошу вас предоставить в наше распоряжение комнату для допросов. Что вы на это скажете?

— Самой собой разумеется. Мы все тоже заинтересованы в том, чтобы все закончилось как можно быстрее.

— Благодарю вас.

— Пойдемте за мной.

Луиза провела полицейских в новую пристройку к дому. Новой ее можно было назвать только условно: в последний раз дом расширяли пятьдесят лет назад. В коридоре было прохладно. Видимо, эту часть дома редко используют, подумала Вендела и поежилась. За зеркальной дверью оказался светлый кабинет, обставленный типичной мебелью двадцатых годов. В комнате стоял удобный рабочий стол из орехового дерева. На окнах висели светлые занавески, расшитые тюльпанами. На побеленных стенах — два пейзажа маслом в тяжелых позолоченных рамах, которые не совсем вписывались в простой дизайн комнаты.

Луиза включила батарею.

— Это рабочий кабинет моего отца, — объяснила она. — Он работал даже в отпуске.

И с тех пор здесь никто ничего не убирал, подумала Вендела.

— Подойдет? — спросила Луиза.

— Да, спасибо, — ответила Эбба.

Между женщинами возникла неловкость, когда Эббе и Луизе надо было поменяться ролями и Эббе взять командование в доме Луизы в свои руки.

— Могу я попросить вас задержаться? — спросила Эбба как можно любезнее. — Мне нужна информация, чтобы спланировать наши дальнейшие действия.