Фуриозо
Шрифт:
— Смертельный случай в шхерах, — ответил он, поворачивая ключ зажигания. — Нордфельдт настаивает, чтобы именно ты возглавила предварительное расследование.
Пожав плечами, Эбба достала телефон: теперь самое время, чтобы прочитать сообщение. Увидев на экране хорошо знакомое имя, Эбба резко выпрямилась, и недовольное выражение на лице исчезло. Это невероятно! Пистолет в сумочке на оперном спектакле — плохой знак.
Дверь в кабинет начальника была открыта, и Эбба сразу увидела его: седоволосый, галстук болтается над впалым животом, складки
Нордфельдт повернулся лицом к окну:
— Эбба, есть задание: час назад нам сообщили о смертельном случае в шхерах. Все это время мы пытались с тобой связаться, но не получалось. Спасибо, что хоть сообщила, где находишься.
— И ты тут же меня выследил! — Эбба скрестила руки на груди. — Но почему Дандерудский участок? Шхеры не входят в зону нашей ответственности.
— Перегруз. В Рослагском участке не хватает людей.
— А у нас, значит, с этим полный порядок? Я сегодня не на дежурстве! Тебе прекрасно известно, что я уже отработала за Магнуса Скуглунда. Посмотри график.
— Мы обсудим это позже. Тебе выплатят компенсацию.
— А разочарование моих подруг как ты собираешься компенсировать?
Эбба подумала, что начальнику, конечно, проще вызвать на дело ответственную сотрудницу, чем пьяного бездельника Магнуса.
— Я в курсе твоих культурных интересов и твоего образования, — невозмутимо продолжал шеф. — Женщины твоего возраста вечно придумывают себе всякие странные занятия. Вот поэтому я хочу, чтобы расследование вела ты.
Не удержавшись, Эбба улыбнулась: у Карла-Акселя явно клишированные представления об образованных и культурных женщинах, которых, судя по всему, он знает мало.
— Погибший — сорокасемилетний мужчина, швед по происхождению, жил в Нью-Йорке, талантливый музыкант. Рауль Либескинд.
Нордфельдт поправил очки.
— Талантливый? — Эбба усмехнулась. — Да он был лучшим скрипачом нашего времени! А может, всех времен. Это звезда мировой величины. Я сама много раз ходила на его концерты. Нет, не могу поверить, что он мертв. Такой молодой! Я ужасно расстроена.
Нордфельдт поправил очки:
— Ты знала покойного лично?
— К сожалению, нет.
Эбба и Рауль встречались только раз — на рождественской вечеринке в американском посольстве, куда она пришла с Грегором. Эбба успела лишь представиться и сказать, как ей понравился Сибелиус в его исполнении. Маэстро тогда очень мило поблагодарил свою поклонницу, и в памяти остались его рукопожатие и улыбка. А теперь по иронии судьбы придется расследовать причину смерти знаменитого скрипача. Личный интерес к Раулю Либескинду подстегнул желание Эббы скорее начать расследование.
— Как он погиб?
— При сомнительных обстоятельствах. Кое-что указывает: смерть была неестественной.
— Убийство?
Карл-Аксель
— Я советовал бы быть осторожнее с выводами. Мы пока не знаем, как истолковать полученную информацию. Сначала надо провести предварительное расследование, а уж потом выдвигать гипотезы.
— Что Рауль Либескинд делал в шхерах в это время года?
— Работал на острове, принадлежащем Луизе Армсталь. Это она заявила о смерти.
— О, Луиза Армсталь!
Карл-Аксель наморщил лоб: Эбба излишне эмоциональна, слишком уверена в себе, в своих аналитических способностях, в физической силе, а уважения к старшим слишком мало. Пожалуй, Эббы Шрёдер всегда слишком много! Но как отрицать тот факт, что у нее самый острый ум? Она всегда превосходно выполняет свою работу. И на этот раз Эбба с ее познаниями в области музыки и жизни высшего сословия — идеальный кандидат на расследование. Послать Магнуса — значит только время потерять. А время — это деньги.
Нордфельдт кивнул Эббе, побуждая ее рассказать все, что та знает. Этим простым приемом он часто скрывал собственную неосведомленность. Эбба, разумеется, попалась на удочку:
— Луиза Армсталь — тоже известная скрипачка. Основала квартет «Фуриозо», в котором играют Анна Юнгберг и Хелена Андермур. Появился там и новый виолончелист, но я не помню имени.
— Ян Свобода? — с иронией спросил Карл-Аксель.
— Нет, — ответила Эбба, не реагируя на ироничный тон шефа.
Она сомневалась, что Нордфельдт знает о главном условии «Фуриозо»: в квартете только женщины.
— На острове находились также Шель Нильссон и Каролина аф Мельхиор.
— Тогда виолончелистка — это она. Я слушала «Фуриозо» на фестивале камерной музыки летом. Другими словами, весь квартет находился на острове, плюс Рауль Либескинд и двое неизвестных мужчин.
— Судя по всему, так, — ответил Карл-Аксель, поправляя бумаги на столе.
— Рауль Либескинд мертв! Поверить не могу, — повторила Эбба. — Какая огромная потеря для музыки!
— Именно так и напишут журналисты. Не хочу, чтобы информация просочилась в прессу раньше времени. Никаких интервью, никаких комментариев, Эбба. Возьми дома все необходимое и немедленно отправляйся на остров, другие сотрудники уже в пути. Вертолет «Скорой помощи» дождется их прибытия, потом доставит тело в отдел судебной медицины. В гавани тебя заберет полицейский катер и доставит на Свальшер — это остров к северо-западу от острова Мойя.
— Значит, все-таки подозрение на убийство? Иначе ты не посылал бы столько сотрудников.
— Мы получили информацию от бригады «Скорой помощи» о драке и агрессивном поведении людей на острове.
Карл-Аксель протянул ей фотографии и текст предварительного отчета врача. На снимках — мужчина в джинсах, свитере и пиджаке, на левой ноге не хватает носка и ботинка, на правой все в порядке, бледное оплывшее лицо, спутанные мокрые волосы.
— Кто будет моим ассистентом? — спросила Эбба, надеясь, что шеф назовет имя Венделы Смит-Флеминг, с которой они неплохо сработались.