Фуриозо
Шрифт:
Эбба ценила то, что с Венделой можно общаться на равных, хотя та никогда не переходит границ профессионального общения и не претендует на особое место.
— С тобой поедет Вендела, — словно прочитал ее мысли Карл-Аксель, — а Якоб уже в пути.
Эббе это не понравилось: лично против Якоба она не имела ничего, но он всегда сначала говорил, а потом думал, раздувая конфликты на пустом месте. Ни времени, ни желания воспитывать его у Эббы не было.
— Вы можете жить на катере, там же питаться. У техников своя лодка.
— А кто ими руководит?
— Сванте обещал заняться
Эбба подумала, что и тут ей повезло наполовину. Сванте Мелиндер — сотрудник отдела судебной медицины в Сольне, но чаще занимается убийствами в Дандерудском участке. Он один из немногих коллег, которым она доверяет, отличный профессионал и друг. Когда-то их отношения, после смерти мужа Эббы, чуть не переросли в нечто большее, но Сванте не захотел бросить жену и четверых детей. Так что он первым положил конец флирту, грозившему перерасти в настоящее чувство. Постепенно сексуальное влечение сошло на нет, уступив место дружеским отношениям.
Кай Бергваль претендовал на должность комиссара еще семь лет назад и смириться с тем, что она досталась Эббе, не хочет до сих пор, хотя уже занимает пост руководителя группы криминальных экспертов. Она знала: коллеги Кая недолюбливают, часто жалуются на него начальству, и это создает напряженную атмосферу в коллективе. Стараясь общаться с Бергвалем исключительно на деловой почве, Эбба никогда полностью ему не доверяла, зная его человеческие качества. Меньше всего ей хотелось расследовать убийство знаменитого музыканта вместе с Каем Бергвалем.
— Кто-то покинул остров? — спросила Эбба.
— Нет. Мы просили всех дождаться твоего приезда. Ты сама решай, кого и на сколько задержать, но не затягивай: знаешь ведь, во сколько обойдется ваше присутствие на острове. Я хочу через пару дней получить результат. Думаю, ты быстро разберешься со смертью этого пианиста.
— Скрипача! — поправила Эбба шефа.
— А я что сказал? — пробурчал Карл-Аксель Нордфельдт, листая бумаги на столе. — Ладно, это все. Позвонишь из машины.
Эбба вышла из кабинета, и каблучки застучали по коридору. Карл-Аксель проводил подчиненную взглядом и в очередной раз отметил достоинства ее фигуры: тонкая талия, округлые бедра.
Кабинет Эббы Шрёдер располагался в старом здании полицейского участка. Кстати, заступив на должность комиссара, она сразу потребовала просторный кабинет. У широкого письменного стола стояли два жестких дубовых стула, специально выбранных ею, чтобы посетители не задерживались надолго. Визит к полицейскому комиссару не должен быть комфортным. С украшенного лепниной потолка свисала тяжелая люстра начала прошлого века, стену справа от двери украшали две картины, унаследованные от дедушки: кисти норвежского художника Эдварда Мунка и шведского — Нильса Крюгера. Вместо того чтобы застраховать живописные шедевры на миллионы или хранить их в сейфе банка, Эбба разместила полотна там, где риск кражи минимален: в собственном кабинете. Так она могла любоваться картинами каждый день, отдыхая от компьютера или собираясь с мыслями.
Женщин в полиции, да еще на должности такого уровня, как комиссар, крайне
Бросив пальто на стул, она включила компьютер: в отчете ничего полезного не нашлось. Полчаса работы, потом домой, чтобы собрать вещи, оттуда — в порт. Раньше четырех утра на сон можно не рассчитывать.
Эбба набрала в поисковике имя жертвы, и тотчас нашлись тысячи сайтов. Открыла на весь экран недавнее фото Рауля Либескинда для прессы на сайте его агентства. Музыкант сидел, подперев подбородок рукой и устремив взгляд в камеру. Какой контраст этого благородно-красивого лица с тем безжизненным и одутловатым, которое она видела в отчете врача! Эбба поцокала языком: какой был мужчина! Ему не исполнилось и пятидесяти. Кто же мог желать маэстро смерти? Напечатав портрет на принтере, Эбба стала искать в Интернете информацию о других музыкантах, собравшихся на острове, и спустя полчаса составила досье почти на каждого участника дела. Никакой информации не было только о Шеле Нильссоне.
Сложив бумаги в портфель, Эбба набрала эсэмэску дочери Ловисе: «Сможешь забрать Минну и Косиму на пару дней? Мне нужно уехать. Обнимаю, мама». Подумав секунду, добавила: «Или отвези их в отель для собак, который держит Щештин в Тэбу. С меня ужин!» Да, при ненормированном рабочем дне заботиться о двух доберман-пинчерах нелегко, особенно сейчас, когда сын Маттиас уехал по обмену учиться в Москву. Постоянно приходится пристраивать питомцев у друзей или родственников.
Эбба попросила секретаря подать машину. Когда она устроилась на заднем сиденье, часы показывали половину двенадцатого ночи. По пути в Юрсхольм она задремала, но когда открыла дверцу машины, чтобы выйти, холодный ночной воздух ее взбодрил.
Ловиса уже забрала собак, и в доме было темно и тихо. Каждый звук, когда Эбба щелкала выключателем и стучала каблучками по паркету, эхом разносился по комнатам, напоминая об одиночестве: муж умер, а дети, повзрослев, уехали. Отсутствие голосов и движения в доме действовало на Эббу угнетающе, и она поспешила в гардеробную. Шелковое вечернее платье следовало поменять на кожаные брюки и свитер. Эбба замерла, поймав свое отражение в большом зеркале: это она, это ее тело. Я человек, а не робот, подумала Эбба, и заслуживаю лучшей жизни.
Море казалось черным и неподвижным, линия горизонта почти не просматривалась. Ночное небо, на котором поблескивали звезды, то и дело затягивали серые облака. Эбба отметила, что на Свальшере гораздо холоднее, чем на суше, и порадовалась, что взяла пальто. Кожаные брюки защищают от ветра, но не от холода, и хороши только в качестве рабочей одежды: с них легко удалять пятна.
Тишину ночи спугнул шум моторной лодки. На палубе, в зеленой непромокаемой куртке и вязаной шапке, из-под которой виднелась рыжая коса, стояла Вендела Смит-Флеминг, уголовный инспектор.