Фру Великая
Шрифт:
– У тебя есть вода? – неожиданно поинтересовался сосед. – Они приносят ее мне раз в три дня. Зацикленный, ну тот, другой, пить сам не может, и они уводят его каждое утро. Ты хочешь воды? Подойди, я дам тебе немного.
Мужчина поднес к оконцу грязную кружку и выплеснул через сетку воду в ее подставленные ладони. У нее был гадкий привкус, и все же это была ВОДА.
Вскоре за вторым соседом действительно пришли, и на некоторое время, наконец, воцарилась тишина. Верея надеялась, что придут и к ней, предложат сделку, будут угрожать, пойдут на шантаж – что угодно, если это даст надежду
К счастью, ее худшие опасения не подтвердились. Ближе к вечеру кто-то попытался открыть дверь в ее камеру. Хотя Верее не хватило сил на то, чтобы в свое время эту дверь выбить, но на то, чтобы ее хорошенько заклинить хватило с лихвой. Тюремщик минут десять боролся с замком, скрежетал ключом, дергал за ручку, нервно обливаясь потом под уничтожительным взглядом Вацлава Паста. Когда дверь, наконец, поддалась, и тюремщик почтительно пропустил Вацлава в камеру, тот просто скромно вошел без самоуверенных улыбок и снисходительных взглядов, ведь эта заминка напрочь испортила пафосную сцену явления члена Совета к измученному узнику.
Тюремщик вошел следом, внеся раскладной стул. Его он поставил в нескольких шагах от Вереи, которая продолжала сидеть у стены. Когда мужчина вышел, очень аккуратно притворив за собой дверь, чтобы избежать дальнейших эксцессов с нею, Вацлав вольготно устроился на стуле, глядя насмешливо на сгорбившегося заморыша, которого она теперь собой представляла. Женщина улыбнулась ему как можно радушней, ведь, как она успела усвоить за время пребывания в другом теле, улыбка – оружие пострашнее мрачного взгляда.
– Удобно устроилась? – заботливо поинтересовался Вацлав.
– "Можно без прелюдий?" – заботливо предложила Верея, сокращая время его вынужденного пребывания в камере.
– "Конечно, дорогуша", – не стал спорить маг. – "Собственно, я пришел лишь для того, чтобы уведомить тебя об изменениях в твоем положении. Как тебя предупреждали, самовольное возвращение из ссылки карается тюремным заключением сроком от пяти лет, но в связи с открывшимися обстоятельствами, а именно с чуть не заключенной тобою сделкой с некой организацией, замыслившей покушение на Совет, тюремное заключение заменено на заключение сознания", – Вацлав указал в сторону камеры ее невменяемого соседа.
– "Ничуть не сомневалась", – сказала женщина бесстрастно.
– "Ничего не хочешь предложить?" – спросил маг ехидно.
– "Предлагаю сначала вам озвучить свои предложения".
– "Хорошо, не будем ходить вокруг да около", – посерьезнел маг. – "Как нам стало известно от присутствовавших на вашей встрече заговорщиков, их основная цель на данный момент состоит в том, чтобы заполучить лабораторные записи Афанасия Ризента. Они уверены, что эти записи находятся у тебя или, по крайней мере, что ты можешь их достать. Чтобы заставить тебя передать их им, они не без помощи твоего любовника похитили твоих дражайших родственников. Судя по выражению твоего лица, эта информации верна. Так вот, мы определили место, где заговорщики удерживали твою семью, и теперь они почти в полном составе
– "Я предлагаю тебе полную реабилитацию твоей семьи. Им вернут всю их жизнь, включая имущество и людей. Это касается и твоего брата, если тебе хватило ума удержать его от других безумных поступков, и в других преступлениях он не замешен. Сама ты вернешь себе не только доброе имя. Твое прозвище также перестанут произносить с иронией. Люди будут считать, что одна ты смогла уничтожить демонов Ризента, чего не смог сделать даже сам их создатель. Но, к моему великому сожалению, твоя слава будет посмертной. Ты должна будешь забрать тайну их появления с собой. Чтобы больше никто их не искал".
Верея оказалась просто убита таким предложением, хотя не совсем поняла, в чем конкретно оно состоит.
– "Мы найдем новое место для вашей общей могилы. Я знаю, что ты можешь призвать демонов. Меня не интересует, каким образом: у тебя есть призыватель или ты и вправду Великая и можешь созвать их одной силой мысли. Ты созовешь их, как это сделал Ризент, и этим искупишь вину своего отца и своего рода. Это решит все проблемы".
– "То есть вы закопаете меня живьем?" – зачем-то уточнила Верея.
– "Опять твоя мания величия! К тому моменту, когда все демоны соберутся вместе, ты будешь давно и совершенно безнадежна мертва".
– "Это утешает", – согласилась женщина.
– "На раздумье тебе даю три часа", – Вацлав поднялся, но не успел сделать и шагу, Верея не настроена была заканчивать разговор.
– "Стой!…те. Что тут думать, я готова высказать свои условия".
– "Мне обязательно их выслушивать, или ты сразу примешь отказ?"
– "Может, все-таки выслушаешь…шаете, или сразу примете мой отказ?!"
– "Валяй", – Вацлав со всем возможным безразличием уселся обратно.
– "Во-первых, мы переходим на ты. То есть я перехожу".
– "Да пожалуйста. Желание смертника", – махнул рукой маг.
– "Во-вторых, вы отпускаете моего слугу живым и здоровым и не имеете к нему никаких претензий".
– "Вот это мимо, дорогая. Этот мужик, что был с тобой на встрече, тебе не слуга, а свободный человек. Оказался он в центре событий по своей воле, еще не известно, что он там замышлял. Я готов освободить только твоих родных, а список из всяких посторонних мне представлять не надо".
– "Согласно царскому указу, крепостные, прислуживающие в доме, кроме вопросов наследования и привилегий могут считаться членами семьи", – покопавшись в памяти воспроизвела Верея.
– "Ты его еще усынови", – предложил Вацлав насмешливо. – "Или можешь пожаловаться царю, к твоему сведению, у него прием каждый третий день с трех до шести. Успеешь добежать?"
Вместо ответа женщина вперилась в мага тяжелым взглядом своих черных глаз. В нем не было конкретного посыла, и, согласно правилам, это считать прямым нападением было нельзя, и все же защита Вацлава серьезно пострадала. Он поспешил создать между ними дополнительный щит.