Фру Великая
Шрифт:
– "В ее положении у нее может быть только одна цель – спасти свою шкуру. А тут все методы хороши. У нее хватит сил уничтожить демонов, но у нее хватит сил и чтобы их использовать, использовать против нас".
– "Она так не поступит! Мы заключили договор".
– "Но он ничего не стоит. Совет не меняет своих решений. Она это знает, и ты это знаешь. Кто кого пытается обмануть, Георг?"
Вацлав резко развернулся и пошел к выходу, снова наткнувшись взглядом на стоящего в стороне Микиту. Задержавшись на секунду, он смерил его презрительным взглядом, но Микита отреагировал на это абсолютно спокойно. Вацлав вышел через услужливо
Георг в изнеможении опустился обратно на диван. Разговор с отцом забрал у него все силы. Девочка, появившаяся на пороге комнаты, также пребывала в полуобморочном состоянии. В руках она держала полупридушенного кота. Один Микита, который и не пытался что-либо скрыть от могущественного члена Совета, остался бодр.
– Этот… член Совета оставил сигнальные метки на обоих выходах, – прорычала Фру. – Хотя и на чердаке, уверена, тоже. – Ткнула она пальцем вверх и поставила извивающегося кота на стол.
– Значит, теперь ты не сможешь выйти отсюда в виде кирати, – констатировал Георг. – Иначе он все поймет. Я сказал, что компаньонка Агаты ушла за хлебом.
– И что мне теперь в окно вылезать за этим хлебом?! – непонятно на что рассердилась кирати. Чтобы прийти в себя кот засунул морду в забытую кружку с чаем.
– Вчера у тебя с этим проблем не было, – напомнил Микита.
– То было другое окно, – прошипела Фру. Она встала на цыпочки и из-за занавески осторожно выглянула на улицу. У крыльца стояла абсолютно неприметная карета, около которой скучал кучер. В его лице было что-то такое, что заставляло даже самых смелых прохожих переходить на другую сторону улицы.
Не вынимая голову из кружки, кот чихнул. Микита попытался стащить с него кружку, но голова категорически застряла.
– Я полезу через верх. – Заявила кирати, вернувшись обратно в комнату, и критически оглядела свое платье, потерявшее за ночь свой опрятный вид.
– Ты мне что-нибудь принес переодеться? – с надеждой спросила она, подняв на Микиту свои детские голубые глазенки.
– Принес, – буркнул тот, не без азарта продолжая свои попытки разъять конструкцию кружка-кот. Из кружки донеслось что-то похожее на ругательство.
Кирати порылась в большой сваленной у кресла суме и, вытащив из нее чуть мятый комбинезончик, удовлетворенно кивнула.
– Отвернитесь, – скомандовала она, тут же принявшись стаскивать с себя платье.
Микита развернулся вместе с котом. Мрачный Георг попросту схватил диванную подушку и уткнулся в нее лицом.
– Ладно, я за хлебом, – переодевшись, предупредила Фру, – не хулиганьте и не забывайте закусывать.
Она выбралась через окно спальни второго этажа и полезла на крышу по трубе водостока. Забравшись, она тут же скользнула за длинный ящик с землей. Никто вроде бы не обратил внимания на эти ее маневры, хотя при этом вездесущий Вацлав Паст оказался всего в нескольких метрах от ее укрытия. К ее счастью, все его мысли и силы занимали демоны, устроившие себе временное пристанище на этой самой крыше. И хотя в Совете слабых магов не было, преимущество явно было не на стороне Вацлава. Фру довольно улыбнулась. Забавно было думать, что член Совета может вот прямо сейчас тихо и бесславно сгинуть на заброшенной крыше посреди города, который, как считается, безраздельно контролируется Советом.
Кирати проползла за ящиком и перелезла на крышу соседнего дома. Все здесь оказалось буквально завалено всяким хламом,
Возвращаясь из булочной, Фру сначала осторожно выглянула из-за угла. Кареты – возмутительницы спокойствия – больше не наблюдалось, зато мостовая перед соседним домом оказалась усеяна щепой. Подойдя, кирати подняла одну покрупнее – она могла ошибаться, но похоже было на то, что эта щепка еще совсем недавно принадлежала знакомому ей старому пианино. Гадая, что могло здесь произойти, Фру вошла в дом через парадный вход, открыв дверь своим ключом. И только войдя, почувствовала что-то неладное. Вацлав Паст возник перед нею в дверном проеме гостиной, с обманчивой небрежностью облокотившись плечом о косяк. Кирати застыла перед ним с широко распахнутыми голубыми глазами, с двумя задорными детскими хвостиками на голове, с горячей хрустящей булкой в одной руке и пучком петрушки в другой, и представляла собой зрелище столь трогательное, что заслужила мимолетную улыбку. Которая, впрочем, ничего не значила и не меняла.
– Здрасьте, – ляпнула Фру.
В ту же секунду дверь позади нее распахнулась, являя того самого неприятной наружности кучера. В следующую на него откуда-то сверху уже падал кот. Парализованный кучер так и свалился с крыльца, не оказав выскакивавшей из дома Фру никакого сопротивления. Уже на ступенях в спину кирати что-то ударило с такой силой, что пробило все ее щиты, и она свалилась, неловко подмяв под себя хрустящую булку. Вскочив, она побежала вниз по улице. Вацлав вышел на крыльцо и посмотрел ей вслед.
Глава 11. Предатель Даже ее силуэт на стене дома казался грустным и беззащитным, но Георг не сразу решился зайти в подворотню, где Фру понуро сидела на бочонке, словно поджидая его. Они не знали, что придется искать встречи друг с другом на запутанных улицах ночной столицы. Но кирати позволила себя найти, и этого было достаточно. Очень рискованно с ее стороны, ведь отцу Георга с лихвой хватило тех нескольких секунд, чтобы скопировать ее ауру. Значит, сидящая с усталым и потерянным видом девочка успела подготовиться к агрессивной обороне. Правильно, Георг не ожидал от нее ничего другого и подошел не без опаски. Она только посмотрела на него, но ничего не сказала, предоставив ему и объясняться, и оправдываться без наводящих упреков с ее стороны.– Ты действительно сильный маг, Верея, – далеко не сразу начал маг, – твой новый облик безупречен, и даже аура иная. Но все равно, гляжу на кирати, а вижу тебя прежнюю. Отец уверен, что ты стремишься управлять демонами, и используешь меня, чтобы подобраться к Совету. Он почти убедил меня, но я увидел тебя, и теперь я снова не уверен.
Кирати скривилась. Не только потому, что он упомянул этих проклятых демонов, из-за чего они теперь, возможно, понесутся к ним на всех парах. Его слова прозвучали практически как признание.