Фридрих Барбаросса
Шрифт:
Отряды из разных областей Империи двигались в Италию сразу через несколько альпийских перевалов. Сам император с супругой и сыном Генрихом прибыл через Бреннер, а затем, обойдя стороной таившее в себе угрозу Веронское ущелье, расположился лагерем поблизости от Брешии. Он ощутил глухое раздражение, царившее в Ломбардии, уже после того, как жители Бергамо, прежде дружески относившиеся к нему, оказали ему весьма сдержанный прием. От Брешии он на всякий случай потребовал заложников, дабы гарантировать повиновение города, прежде не раз отличавшегося собственной строптивостью. Поскольку город медлил с выполнением предъявленного требования, люди императора принялись разорять округу, после чего жители Брешии поспешно выдали требуемых 60 заложников, а вдобавок еще и немалую сумму денег.
Местом сбора был назначен город Лоди, где во второй половине ноября 1166 года Фридрих провел военный смотр, а затем рейхстаг.
А Барбаросса думал прежде всего о покорении Южной Италии и покорении Сицилийского королевства. Обратившись к своему воинству с речью, он постарался поднять его боевой дух обещанием славных побед. Норманны должны были, наконец, покориться императору Священной Римской империи. Тем более что помочь ему в этом соглашались Генуя и Пиза, обладавшие большими флотами. Правда, сначала их необходимо было помирить, после чего объединенный флот мог быть направлен к берегам Сицилии. Для этого Райнальду предстояло с частью войска выступить в Геную, а архиепископу Майнцскому Кристиану с другой частью — в Пизу. Затем они должны были соединиться у стен Рима, расчистив туда путь для императора. Сам же Барбаросса с большей частью отрядов намеревался двинуться через Ломбардию и Романью в Анкону, дабы выбить оттуда вторгшихся византийцев. В качестве промежуточной цели военной кампании намечалось взятие Рима и пленение папы Александра III.
Новый 1167 год Барбаросса встречал в своем военном лагере южнее Брешии и уже в январе с войском перешел реку По. В Ломбардии тогда стояла необычайно суровая зима, лежал глубокий снег. Войско двинулось в область Болоньи, где императора встретили дружелюбнее, чем можно было ожидать, учитывая прежний опыт. Болонцы с готовностью дали требуемых 100 заложников и выплатили 6000 фунтов подати своей монетой. Продолжая марш, Барбаросса в марте разделил войско: часть его он повел к югу по адриатическому побережью, а остальные под командованием Райнальда и Кристиана должны были через Тоскану, вдоль Тирренского моря двигаться к Риму. Миротворческая миссия обоих архиепископов в Генуе и Пизе не увенчалась успехом, и в первые месяцы 1167 года война между этими враждовавшими городами возобновилась.
В то время как император в течение нескольких недель пребывал в Романье, а оба архиепископа со своим войском двигались по Тоскане, попутно собирая значительные денежные суммы, в Ломбардии сгущались тучи. Когда ломбардцы убедились, что огромные поборы проводятся с одобрения императора, в их настроении наступил перелом. Как только императорское войско в феврале 1167 года покинуло Ломбардию, представители четырех городов, Кремоны, Брешии, Бергамо и Мантуи, собрались, чтобы обсудить совместные действия. Примечательно, что Кремона и Бергамо прежде считались преданными императору, а Мантуя лишь три года назад получила от него важные привилегии. Противоречия, существовавшие между городами, удалось быстро преодолеть, поскольку дело шло о совместном сопротивлении чужеземному произволу. В марте 1167 года эти четыре города объединились в Кремонскую лигу. Они обязались впредь не вредить друг другу и возместить ущерб, причиненный за последние десять лет. Верность императору они намеревались сохранить, однако при этом признавали только те его права, которыми обладали его предшественники в течение последних ста лет. Впредь города собирались совместно отстаивать свои интересы перед папой и императором, что сделало бы их требования более весомыми. Договор заключался на пятьдесят лет, и все жители городов Лиги в возрасте от 15 до 60 лет должны были под присягой обязаться соблюдать его. Поскольку города Лиги намеревались возвратить себе свободы, коими обладали до принятия Ронкальских постановлений 1158
Однако не прошло и месяца, как эта тайна раскрылась. Кремонская лига не собиралась ограничиваться только четырьмя городами-учредителями. Еще в марте 1167 года ее представители встретились с делегацией миланцев, которые после поражения 1162 года все еще жили в четырех разных деревнях. После переговоров и предоставления взаимных гарантий Милан стал членом Лиги. Уже в конце апреля миланцам с помощью новых союзников удалось вернуться в свой разрушенный город. Императорский наместник в Ломбардии граф Генрих фон Диц не имел возможности пресечь эти самоуправные действия. Возвратившись домой, миланцы принялись тут же отстраивать свой город, и прежде всего возводить новые оборонительные сооружения.
Определенную угрозу для Лиги представлял преданный императору город Лоди, с помощью которого Барбаросса мог снова подчинить себе всю Ломбардию. Города-союзники попытались сначала путем переговоров переманить Лоди на свою сторону, но после того как три попытки разбились о нерушимую верность жителей города императору, члены Лиги начали военные действия и в середине мая 1167 года приступили к осаде. Наместник императора был слишком слаб, чтобы воспрепятствовать этому. После десяти дней кровопролитных боев, ввиду угроз перебить всех жителей города, Лоди капитулировал. Теперь победители сменили гнев на милость и постарались вовлечь Лоди в свой союз, пообещав его купцам выгодные условия торговли, а также обязавшись укрепить город стеной и в случае угрозы немедленно присылать ему на помощь вооруженные отряды. На этих условиях Лоди вошел в Кремонскую лигу, подписав сроком на сто лет договор, содержавший многие другие выгодные для его жителей положения.
Вскоре в Лигу вступила и Пьяченца. Лига становилась серьезной военно-политической силой, с тыла угрожавшей императору, выступившему в поход против Рима и Сицилии. Известие о возвращении миланцев на родину и об отпадении прежде верных ему городов огорчило и разозлило Барбароссу, но он продолжал свой марш на юг. Ломбардия словно застыла в ожидании. Император нигде не встречал сопротивления, однако чувствовалось, что первая же его неудача послужит сигналом к восстанию. В начале мая войско прибыло к Анконе. Взять штурмом хорошо укрепленный город было невозможно, и Барбаросса решил попробовать добиться капитуляции путем переговоров. В противном случае предстояла длительная осада с неясным, а скорее всего неблагоприятным для немцев исходом, поскольку без флота нельзя было блокировать город с моря. Переговоры ни к чему не привели, зато уже после трехнедельной осады удалось овладеть Анконой, вырвав ее из рук императора Мануила.
Тем временем Райнальд и Кристиан спешили к Риму, дабы не оказаться там позднее императора. Впереди шел Райнальд со своими отрядами. В конце мая он остановился лагерем в непосредственной близости от Вечного города, в Тускулуме (современный Фраскати). Благодаря усилиям папы в Риме были возведены мощные оборонительные сооружения, не позволявшие немцам надеяться на легкую победу. К тому же Александр старался подбодрить римлян, призывая их оказать упорное сопротивление противнику. И те, заняв оборону на городских стенах, потешались над архиепископом Райнальдом, выступавшим на сей раз в роли полководца: «С вашим императором хорошо иметь дело: он прислал к нам попа служить мессу!» О взятии города одной атакой, на что, возможно, рассчитывал Райнальд, нечего было и думать. Более того, положение его оказалось критическим, поскольку превосходство римлян было подавляющим. Потому Райнальд решил дожидаться в укрепленном Тускулуме прибытия Кристиана.
Римляне решили воспользоваться подвернувшимся случаем и выступили из города, чтобы захватить Райнальда. Он был бы обречен, если бы на выручку к нему не пришел Кристиан. Войско римлян, численность которого будто бы достигала тридцати тысяч человек, уже приступило к штурму Тускулума, когда клубы поднятой пыли оповестили о долгожданном прибытии архиепископа Майнцского. Впрочем, его войско было так измучено дальним переходом и летней жарой, что едва было в силах занять оборону. Римляне сразу увидели собственное преимущество. Они отошли от стен Тускулума и обрушили всю мощь своей атаки на только что подошедшего противника, одним ударом прорвав его в спешке построенные ряды. Дело могло бы кончиться полным разгромом немцев, если бы не мужество Райнальда, рискнувшего в этот критический момент, как не раз случалось в его жизни, все поставить на карту.