Фридрих Барбаросса
Шрифт:
В Лоди, где Барбаросса сделал первую остановку, состоялась его встреча с папой Виктором IV и его кардиналами, а также с Райнальдом Дассельским и епископом Верденским Германом. Здесь же провели рейхстаг, на который пригласили всех герцогов, маркграфов, графов, капитанов и вальвассоров имперской Италии. Перед многолюдным собранием император одобрил деятельность Райнальда за последние месяцы и утвердил сделанные им распоряжения. Всех присутствующих заставили клятвенно подтвердить свою готовность участвовать в военном походе в Апулию и на Сицилию. С представителями Генуи и Пизы договорились, что их флоты выйдут в море 1 мая 1164 года.
В ноябре Барбаросса прибыл в столицу Ломбардии Павию, жители которой, преисполненные ненависти ко вновь отстроившейся Тортоне, предложили
Победное настроение, владевшее Барбароссой после разрушения Милана, сменялось неуверенностью, а его убежденность в правомерности собственных действий в отношении Александра была поколеблена. Влияние, оказывавшееся на императора в течение последнего года его ближайшим окружением, не прошло бесследно. Больше всего пострадал от этой перемены настроения государя папа Виктор, которому император дал почувствовать свою немилость. В очередной раз Райнальд убедился, что нельзя оставлять императора без присмотра. Александр сразу же использовал представившуюся возможность, дабы поколебать с помощью своих сладкоголосых легатов позиции эрцканцлера, противники которого готовились ликвидировать церковный раскол постановлением третейского суда. Райнальд был полон решимости не допустить этого, а кроме того, как можно скорее начать военный поход против Сицилии.
Подготовкой похода занимался и Барбаросса, прибывший в Романью, однако осуществление намеченной сицилийской кампании оттягивалось. На рейхстаге, проведенном в середине марта 1164 года в Парме, император еще не мог или не хотел сообщить ничего определенного относительно того, какие военные силы, наконец, будут в его распоряжении. Зато в Парме у него появилась возможность заявить о своих притязаниях на Сардинию. На этот остров с XI века претендовали Рим, Генуя и Пиза. Некий близкий генуэзцам сардинский князь пообещал императору дань в размере 4000 марок серебра, если тот коронует его в качестве короля Сардинии. Несмотря на протест со стороны пизанцев, Барбаросса согласился, желая тем самым продемонстрировать зависимость от него острова. Однако спустя несколько месяцев выяснилось, что этот «король Сардинии» был обыкновенным авантюристом, неспособным выполнить свои обещания.
Военному походу против Сицилии и на сей раз не суждено было состояться. В апреле Райнальду из собственной резиденции в Сан-Дженезио близ Лукки пришлось объявить об отсрочке похода, после того как император заболел перемежающейся лихорадкой, задержавшей его в Павии до середины июня. Как раз в это время и произошло событие, в корне изменившее обстановку и естественным образом завершившее пятилетний раскол в церкви: 20 апреля 1164 года в Лукке после тяжелой, продолжавшейся девять дней, агонии скончался папа Виктор IV. Его смерть предоставила императору блестящую возможность примириться с Александром III. Искушение было тем сильнее, что, казалось, сам Бог, опережая решение так и не состоявшегося третейского суда, вынес свой приговор.
Даже в ближайшем окружении покойного Виктора IV говорили: «Кто умирает, тот неправ, кто жив, тот блажен!» Прислуга усопшего собрала церковную утварь вместе с его нехитрыми пожитками, намереваясь все отправить в Павию к императору. Соборный капитул Лукки отказал покойному как
Райнальд понимал, какой оборот может принять дело. В этот решающий момент вся полнота имперской власти была в его руках. Так стоит ли ждать, пока отправленные в Павию нарочные возвратятся с распоряжениями? Может ли он позволить Конраду Майнцскому и Гартману Бриксенскому снова повлиять на императора? Райнальд быстро перебрал в уме все возможные варианты действий и принял решение. Не имело смысла ждать императорских распоряжений, надо было действовать как можно быстрее, не оставив сторонникам Александра III ни малейшей надежды на успех. Каждый день промедления с выборами нового императорского папы мог дать противникам канонические основания для оспаривания в будущем законности его полномочий.
Итак, наместник императора собрал у могилы Виктора IV оставшихся верными ему кардиналов и епископов и незамедлительно назначил новые выборы. Как и в те давние времена, когда только немцы становились папами, Райнальд назвал преемником усопшего Генриха, епископа Люттихского. Однако Генрих наотрез отказался, и выбор пал на племянника покойного Виктора, Гвидо из Кремы. Тот согласился, и уже 22 апреля 1164 года, через два дня после смерти предшественника, был провозглашен новым папой под именем Пасхалия III. Еще до того как император мог обдумать свое решение, ему пришлось принять к сведению, что его поставили перед свершившимся фактом.
Райнальд не спешил отправиться в Павию, полагая более разумным выждать время, пока при дворе не уляжется волнение и к людям не вернется способность хладнокровно рассуждать. А пока что он ввел со всем надлежащим церемониалом Пасхалия III в Пизу и собрал тосканских феодалов на ландтаг, на котором назначил своего заместителя, поручив ему управлять этой недавно приобретенной для германской короны областью. Лишь спустя четыре недели он, наконец, прибыл в Павию.
При встрече ему были оказаны все знаки немилости. Барбаросса будто бы обрушился на него с упреками: «Ты поступил как предатель и обманщик. Изменник — ты, а не архиепископ Майнцский, которого ты пытаешься передо мною очернить. Он дал мне разумный совет не выбирать преемника Виктору, раз уж Господь избавил меня от прежнего затруднения, а ты навязал мне нового папу, ничуть не считаясь с моей волей!» Однако Райнальд был невозмутим. Он слишком хорошо знал императора и потому не сомневался, что сумеет убедить его. Свою оправдательную речь Райнальд начал с заверения, что был бы счастлив освободиться от неблагодарной должности эрцканцлера, тем более что он и так вынужден просить хотя бы о временном увольнении, дабы получить, наконец, возможность заняться делами своего архиепископства. Однако его отставка в настоящий момент, когда реорганизация в Италии, успех которой зависит лично от него, еще не завершилась, стоила бы всех достижений последнего десятилетия. Но главное: а что, собственно, произошло? Защита итальянских владений и реализация Ронкальских постановлений невозможны без преданного императору папы. А посему Роланд-Александр и все его преемники, сторонники принципа независимой от императора церкви, являются врагами Римской империи. Сознавая это, он и должен был действовать решительно и без промедления. И сам император, конечно же, не мог бы поступить иначе, если бы болезнь не помешала ему.
А значит, продолжал свою речь Райнальд, ничего не изменилось. Мнение королей Англии и Франции известно, но кто сказал, что оно всегда останется таким? Почему не должна увенчаться успехом попытка добиться от Генриха II поддержки Пасхалия III, даже если усилия в отношении Людовика VII и оказались бы напрасными? Надо предложить ему союз, скрепленный брачными узами. Разве Генрих II, этот умный деспот, не может понять, сколь выгоднее самовластно распоряжаться церковными ленами, нежели постоянно жить под угрозой анафемы, исходящей от Александра III?