Френки и Майкл
Шрифт:
Водитель бронетранспортера замешкался; по всей видимости, в этот момент кто-то снизу спрашивал его, почему они не едут дальше.
– Насколько я понял, вы направляетесь вон в ту деревню? – спросил я, поводя рукой.
Механик-водитель оказался плохим переговорщиком, поэтому раздался второй металлический удар, и рядом с первым люком открылся второй.
Это напомнило мне детство и кукольный театр.
– Сеньор, – произнес человек, в котором я без труда мог узнать командира ATV, если бы захотел это сделать. – Или вы уберете свой
– Мне жаль разочаровывать вас, – произнес я, – но вы никуда дальше не поедете.
По всей видимости, фраза оказалась удачной, ибо он не нашелся что ответить.
– Это ATV номер UT745-6G13, – продолжал я, – прикрепленный к охране федеральной тюрьмы Сокорро.
– Откуда вы это знаете? – спросил командир.
– В вашу обязанность входит, – продолжал я, – патрулирование местности – на самом деле, конечно, это называется запугиванием мирного населения, но в ваших отчетах это проходит как патрулирование. Я прав?
– Мы отлавливаем вампиров и прочих нелюдей, – произнес командир. – Кто вы такой, черт возьми?
Я вынул из внутреннего кармана удостоверение сенатора и перекинул его на ATV.
Командир бронетранспортера просмотрел его и бросил мне обратно.
– Правительственная комиссия? – спросил он. – Что вы здесь делаете?
– Возвращайтесь в место расположения, – сказал я. – До окончания расследования. Считайте, что это приказ президента.
По выражению его лица я понял, что приказ президента он предпочел бы получить от самого президента, а не от какого-то чиновника, посланного сенатом.
Тем не менее он не стал возражать чересчур громко, хотя и произнес что-то вроде «вонючие задницы».
Не знаю, кого он имел в виду; возможно, кого-то из своих родственников.
Потом его физиономия скрылась, и следовало признать, что ландшафт от этого только выиграл.
Механик-водитель торчал в своей дырке еще несколько секунд, собираясь, вероятно, сказать мне еще какую-нибудь гадость, но сдался, побежденный мощью моего интеллекта.
Бронетранспортер дал задний ход, и это получилось у него замечательно. Я засмотрелся на эту идиллическую картину и не сразу заметил, как Франсуаз шумно уселась на сиденье рядом со мной.
– Что может быть приятнее, Френки, – сказал я, указывая ей в сторону удаляющегося бронетранспортера. – Солдаты, возвращающиеся с войны живыми.
– Я бы назвала их падалыциками, а не солдатами. – Она зябко повела плечами
Франсуаз кажется, что, когда она так делает, ее можно принять за ранимую натуру, а потому делает это частенько.
– А я думала, мне опять придется тебя спасать.
Я посмотрел на девушку долгим взглядом, исполненным терпения, которое необходимо, когда имеешь дело с глупышками и нимфоманками.
– Они должны были уехать, – произнес я.
– Только потому, что ты им это сказал?
– Это простейший психологический механизм, Френки.
– Простейший психологический
Я взял на заметку, что следует повысить свою способность терпеть.
– Смотри, – объяснил я. – В ATV обычно умещается человек пятнадцать-двадцать. Это асгардская модель, а у них в отделении меньше человек, чем у нас. Положим, там пятнадцать человек. Итак, пятнадцать человек едут на бронетранспортере и встречают человека на джипе.
– Звучит как анекдот, – усмехнулась Франсуаз. – Майкл!
Бардачок джипа термонепроницаем, чтобы хранить там холодную воду. Я вынул бутылку и, отвинтив крышку, вылил ей немного за воротник.
Сделав несколько глотков и не отпуская бутылки, я продолжал:
– Человек в джипе приказывает им поворачивать назад. Что сделают солдаты в ATV?
– Решат, что он спятил. Майкл, ты мне блузку намочил.
– Ты рассуждаешь здраво, – кивнул я. – Но солдат не может рассуждать здраво.
– Почему?
– Рассуди сама. Ремесло солдата – убивать честных, порядочных парней, которые отличаются от него лишь тем, что их поставили под ружье в другой стране. Способен на это нормальный человек? К счастью, нет. Военная подготовка состоит в первую очередь в том, чтобы приучить человека убивать, не раздумывая.
– А разве солдаты не должны защищать свою страну?
– Может, так и было раньше, – сказал я. – Но сомневаюсь, ибо уже тогда каждый по-своему перекраивал карту, а, значит, понятие патриотического долга граничило с софизмом. Сегодня в более или менее развитых странах армии существуют лишь затем, чтобы держать в страхе свой народ. Если раньше бряцание оружием на чужой территории называли захватнической войной, то теперь это миротворческие операции.
Франсуаз скривила кончики чувственных губ, как будто ей предложили заняться сексом в классической позе.
– И если солдат убивает бездумно, то и приказу он подчинится тоже бездумно?
Я с гордостью посмотрел на свою ученицу.
– А это значит, что наш сиволапый приятель сейчас звонит своему командиру.
Я положил два пальца на рукоятку настройки, хотя и знал, что волна выставлена точно.
Усиленный приемник хрипел, как герой рекламы до того, как он выпил чудесное средство от кашля.
– Потом отдашь мне бутылку, – напомнила Франсуаз.
Радио закашлялось так, что я подумал, не случилось ли с командиром бронетранспортера острого приступа тошноты.
Недаром он говорил о каком-то дурном запахе.
«Я UT745-6G13, – отрывисто произнес командир. – У меня срочное донесение для коменданта».
– Зачем он называет свой номер? – удивилась Франсуаз. – Это же единственный ATV, приписанный к федеральной тюрьме.
– Так и есть, – согласился я. – Тюрьмам вообще не положено держать в страхе местное население. Вот почему, когда эта машина выйдет из игры, людям в округе перестанет угрожать опасность налетов.