Френдзона

Каллихен Кристен

– Давай отвезем тебя домой, сладкая, - мой голос кажется хриплым и крайне низким.

– Ладно. Но я устала, - говорит она.
– Отнеси меня.

И в этот момент я готов отнести Мак хоть в другой штат, лишь бы в конце пути можно было ее трахнуть. Не говоря ни слова я поднимаю ее на руки.

Айви счастливо взвизгивает, и ее длинные ноги болтаются в воздухе, а руки цепляются за мою шею.

– Легко, - выдавливаю я, пока несу ее к грузовику.

Мы на половине пути, когда я замечаю его. Я замираю, и все мое тело

натягивается как струна. Мои колени дергаются, рефлекторно реагируя на страх, холод и напряжение, что возникает во всем теле. За всем этим следует ярость. Злость, что я испугался лишь от его вида. В знак протеста Айви взвизгивает, и я осознаю, что слишком сильно сжимаю ее.

Айви. Гребаный. Ад. Мой страх возвращается. Я не хочу, чтобы она оказалась рядом с Джонасом.

Я осторожно опускаю ее на ноги. И она становится рядом со мной, будто бы знает, что я нуждаюсь в ее поддержке. Я не двигаюсь и все еще держусь за ее талию.

Джонас стоит, прислонившись к моему грузовику, его руки засунуты в карманы, а ноги скрещены в лодыжках. Не понимаю, как эта расслабленная поза в его исполнении выглядит столь угрожающей. Возможно, это потому, что я знаю, он без зазрения совести может повредить мой грузовик, если посчитает, что это меня расстроит. Ублюдок.

Он огромен, за четыре года без спорта он не стал еще крупнее. Но его руки по-прежнему созданы для зверствования. И опять же, каждый дюйм тела Джонаса был спроектирован и выточен для агрессии. Мой желудок падает вниз, как только наши взгляды встречаются. Прошло четыре года с тех пор, как я в последний раз видел брата и все еще меня подташнивает от одного взгляда на него.

– Наконец-то ты явился, - говорит он вместо приветствия.
– Мне охуенно осточертело охотиться за тобой, Грейви (gravy - сперма, легкая нажива, сок, выделяющийся при жарке мяса).

Мудак.

– Я не знал, что у нас назначено свидание.

Он усмехается в ответ на слово "свидание", пока взглядом исследует Айви с головы до ног. Моя хватка на ее талии становится крепче. Она не говорит ни слова, но явно быстро трезвеет. Напрягается и настороженно смотрит на моего брата, ее пальцы скользят по моей спине и затем цепляются за петли моих джинсов. Я хочу, чтобы она ушла отсюда так же сильно, как сделать следующий вдох, но ее непринужденное поведение, будто бы заземляет меня, даря ощущение, которое я не испытывал годами, а может и вообще никогда.

– Я не стану обсуждать все это дерьмо перед твоей дыркой для разового траха, - говорит Джонас.

Мое дыхание учащается. Но я не двигаюсь с места. Я отлично скрываю свою реакцию перед Джонасом.

– Айви никуда не пойдет. Так что предполагаю, сегодня твое дерьмо останется при тебе.

Джонас улыбается. Когда-то я видел эту улыбку часто. Прямо перед тем, как он наносил удар. И пока во мне кричит страх, веля потупить

взгляд или поскорее свалить отсюда, я кое-что понимаю. Я больше не тот маленький мальчик.

– А на свободе ты стал болтливым, - говорит он, хмурясь. Когда я не отвечаю брат продолжает: - Ты не отвечал на мои сообщения.

Я не утруждаюсь сообщить ему, что заблокировал его номер. Если бы он не выглядел как брутальная версия нашего отца, я бы подумал, что Джонас был усыновлен, потому что он явно не унаследовал интеллект ни одного из наших родителей.

– Чего ты хочешь, Джонас?
– спрашиваю я сдержанно. Айви стоит рядом и молчит, но ее рука все еще покоится на моей спине.

– Ты в двух играх от того, чтобы стать претендентом. Пора стоить планы.

– Как бы трогательно не звучали твои слова, но я уже закрыл данный вопрос, - я не думаю, что брат так уж заинтересован в моих планах.

И его полный призрения взгляд лишь подтверждает мое предположение.

– Ага, ну, мой агент говорит, что ты не отвечаешь и на его звонки.

И это верно, потому что я не заинтересован в подписании контракта с бездушным кровососом. И, кстати, он больше не агент Джонаса. Их пути разошлись, когда брат угробил свою карьеру. Но думаю, посредством моей карьеры Джонас ищет способ наладить связи со старыми друзьями.

– Потому что не хочу на них отвечать, - говорю я.

Он хмурится.

– Ты позоришь нашу семью. И ты ему позвонишь.

В этот момент я чувствую, что устал от всего этого. Ненавижу все. Ненавижу то, что мои кровные родственники ничего для меня не значат.

– Нет, Джонас, - говорю я тихо.
– Я не стану ему звонить. Я подписываю контракт с Маккензи.

– С этим слабаком ублюдком?
– Джонатан испускает смешок.
– У него нет шаров, чтобы справиться со всем дерьмом спортивного мира.

– Эй!
– восклицает Мак, делая шаг вперед.
– Ты говоришь о моем отце, так что заткни рот.

Внутренне я стону, проклиная всю эту ситуацию. Но моя настороженность возрастает, и я хватаю Мак за талию и притягиваю спину к своей груди. Каждый дюйм ее тела вибрирует, словно она готова наброситься на Джонаса с кулаками, а ведь она даже не знает, с кем имеет дело.

– Игнорируй его, - бормочу я. Не потому, что согласен со словами брата. А просто потому, что знаю его.

Взгляд Джонаса не шокирован.

– Не могу в это поверить. У него есть дочка, которая обслуживает члены потенциальных клиентов? Я недооценил парня.

Мак пытается вырваться из моих объятий, но ее сил недостаточно.

– Ты, отвратительный уебок, ничего не знаешь.

Это затыкает ему рот. Он отталкивается от грузовика, ярость полыхает в его взгляде.

– Следи за своим ртом, милочка.

Кровь мчится по моим венам, по ощущениям напоминая лед. Не отрывая взгляда от Джонаса, я перемещаю Мак за свою спину.