Франгуляры
Шрифт:
– Ну, ты силен! — Игинкат похлопал Ренке по плечу, признавая того достойным соперником. Тот счастливо улыбнулся.
Пока шли следующие заплывы, оба мальчика уселись отдыхать на лавку рядом с бортиком бассейна. Глядя, как неумело плывут его сокурсники, Ренке не смог отказать себе в удовольствии ехидно комментировать их усилия. Когда ж еще такой случай представится, чтобы хоть в чем-то он оказался лучшим! Игинкат обычно не позволял себе дразнить младших товарищей, но сейчас на него тоже что-то вдруг нашло, и он принялся вторить Ренке. Пловцы явно были не в том положении, чтобы огрызаться, но и тренеру активность самозваных «комментаторов» удовольствия доставить не могла, особенно когда этим занимались
– Так раздевалка же заперта! — пробухтел Ренке.
– Можете в холле посидеть, свежие газеты почитать, их там каждый день выкладывают, — посоветовал Иштальмед. — Короче, шагом марш отсюда!
– Ну, когда так решительно гонят, приходится подчиняться. Тащиться в холл на первый этаж желания не было никакого. Газеты там и правда лежат, но они ж все взрослые, скучные, на мальчишек никак не рассчитанные.
– Может, за мороженым сходим? — вдруг предложил Ренке.
– Куда-а?! — выпучил глаза Игинкат. Уже наступила зима, и пусть здесь, во Франгуле, она достаточно мягкая, бесснежная, на улице все равно была холодрыга, и выходить туда в одних плавках… Нет, он еще не настолько спятил!
– Да в центр торговый, — ничуть не смутился Ренке. — Сам же видел, небось, что туда переход есть прямо над улицей. Смотаемся по-быстрому и вернемся.
– А деньги откуда взять? Все ж раздевалке заперто!
– А у меня есть, — пятиклассник стащил с головы резиновую шапочку и извлек из нее пришпиленный канцелярской скрепкой полиэтиленовый пакетик с засунутой туда купюрой. — Я всегда так ношу на всякий случай. Ну, если вдруг вздумают ограбить, чтоб найти не смогли. Разменяем, а ты после занятий мне свою долю вернешь.
Подивившись предусмотрительности приятеля, Игинкат согласно кивнул.
Торговый центр был роскошным. В Кенлате, забреди в такой посетитель в одних плавках, его бы немедленно турнули за нарушение общественного порядка, но здесь на мальчишек никто и внимания особого не обратил. Привыкли уже, наверное, к посетителям из бассейна, да и вообще юнцы в одних трусах на улицах Ксарты считались совершенно нормальным явлением. Побродив по этажам, попялившись на витрины магазинов, мальчики отыскали, наконец, киоск с мороженым, купили себе по огромному вафельному рожку и побрели назад, на ходу поглощая холодное лакомство. Спешить никуда не хотелось. Тех мелких салаг тренер будет еще добрый час гонять, а им тем временем со скуки подыхать, что ли? Остановившись посреди перехода, мальчишки принялись наблюдать за уличным движением. Ну, интересно же, когда прямо у тебя под ногами машины носятся. Машин, правда, по мнению Игинката, было не ахти как много, в Кенлате их на улицах куда больше. Идиллия оказалась разрушена громовым начальственным рыком:
– Воспитанники, что вы здесь делаете во время занятий?!
Мальчики разом обернулись. Мама родная, в шаге от них стоял генерал Элхис Пранергед собственной персоной!
– А-а-а мы уже сдали зачет, — промямлил Ренке, — вот тренер нас и отпустил…
– Куда он вас отпустил? — не удовлетворился таким объяснением генерал. — За пределы здания? В часы занятий он отвечает за вас за всех, а если он по какой-то причине вас выставил, то вы должны были пойти доложиться своему ротному командиру, только он имеет право отпустить вас с занятий.
– Ну, в холл сказал идти, — признался Ренке. — А майора Ресхеда нигде не было, ушел,
– Значит, надо было в холле и сидеть, — подвел итог Пранергед. — Оставить без наказания столь вопиющее нарушение дисциплины я не могу, но у вас через три дня заключительная тренировка болевой выносливости, вот с ней и совместим. А сейчас шагом марш в холл дожидаться ротного командира!
Ренке сразу скис и стал похож на побитую собачонку, Игинкат постарался не расклеиваться хотя бы внешне, но настроение, понятно, было безнадежно испорчено. Сходили, называется, за мороженым!
Субботним утром Игинкат шел в Агелу, как приговоренный на казнь. Хуже всего, когда не знаешь, как именно тебя должны наказать. Стандартная-то процедура тренировки уже стала для него привычной и вполне рутинной. Раздеваешься донага, седлаешь деревянного коня, потом тебя несколько часов хлещут ремнями, при этом надо, игнорируя боль, сохранять самообладание и демонстрировать способность к запоминанию текстов и решению в уме несложных задач. В конце занятия получаешь стандартные двадцать пять розог, которые надо просто вытерпеть без крика. С каждым разом это давалось мальчику все легче, хотя задница потом все равно долго болела. Но сейчас он подсознательно чувствовал, что двумя с половиной десятками дело точно не обойдется и даже сорока розгами, пожалуй, тоже. Сорок ему тут, вон, просто для проверки давали, то есть совсем ни за что.
Тренировка тянулась, ягодицы давно покраснели от ударов ремней и даже успели онеметь, Игинкат изнывал от ожидания, а Пранергед все не появлялся. На соседнем тренажере точно так же страдал Ренке. Долго еще терпеть-то? Тьфу, и часов ведь даже в зале нет, чтобы взглянуть, сколько еще осталось. Хотя нет, майор вытянулся, издал командный рык… экзекуторы тут же встали по стойке смирно рядом с тренажерами, порка, естественно, временно прекратилась. Детвора на конях оживилась: хотя впереди еще самая болезненная часть процедуры, но главное, конец уже не за горами! Приняв рапорт Ресхеда, генерал распорядился приступить к заключительной части тренировки:
– Всем, как обычно, по двадцать пять, кроме двоих воспитанников, которые у нас в среду отличились. Игинкат Игироз и Ренкис Фальред, за самовольный уход с занятий вы сегодня дополнительно получите по тридцать пять розог каждый, итого по шестьдесят. Можете приступать!
Ренке, услышав приговор, явственно простонал, Игинкат сдержался, но спина у него похолодела, как знала, что ей сегодня тоже достанется.
Последний этап тренировки долго шел в относительном молчании. Почти все воспитанники уже научились без криков терпеть эту дозу: еще бы, экзамен уже почти на носу! На последних пяти ударах кто-то все же стал повизгивать, похоже, где-то в последнем ряду, так что даже не разобрать кто. Игинкату было не до этого, тут бы с собственными эмоциями справиться! Ну, вот и двадцать пятый удар, большинство группы облегченно слезает с коней, дальше пороть продолжают только Ренке с Игинкатом. Ренке достойно продержался лишь до двадцать девятого удара, после чего подал голос, сперва негромко, еще пытаясь сдерживаться, но после того как экзекутор перешел с ягодиц на спину, мальчуган зашелся в вопле и дальше уже рыдал во всю глотку.
Игинкат оказался терпеливее, первую тридцатку прошел просто безупречно и даже первые удары по спине вынес со стиснутыми зубами, но боль уж слишком сильно нарастала, и на тридцать седьмом ударе мальчик не выдержал, издал сдавленный крик. Он и потом еще пытался бороться с собой, но как же тут стерпишь, когда секут уже по поротому! Дергаясь, извиваясь при каждом ударе и судорожно хватаясь за коня, он каким-то чудом удержался на тренажере до конца наказания. Ренке, того под конец просто привязывать пришлось, чтобы не свалился.