Фрам — полярный медведь
Шрифт:
Многие, как зловещие вороны, каркали, что и эти тоже погибнут от холода и голода.
Но молодой светловолосый Нансен только смеялся, слушая такие предсказания.
В числе моряков, решившихся разделить с ним ужасы вечных льдов и полярной ночи, находился и Ларс, парень из приютившегося среди фиордов рыбачьего поселка. Он оставлял дома невесту и больную мать. Но искушение стать участником рискованной экспедиции в еще неведомые человеку края оказалось сильнее любви.
Он хорошо помнит то солнечное утро,
Ждали тоненькую, высокую женщину, жену Нансена, которая должна была окрестить корабль.
По обычаю, она разбила о борт бутылку шампанского, окропила корабль пенистым напитком и произнесла:
— Ты будешь называться «Фрам»!
«Фрам», по-норвежски, означает «Вперед».
Грянуло ура. Раздались песни. Все с восхищением и верой в успех смотрели на смелых мореплавателей, которые отправлялись навстречу неведомым опасностям, а может быть, и смерти.
Стоя в лодке, невеста Ларса махала платочком — желала жениху счастливого плавания и благополучного возвращения:
— «Фрам»! Да здравствует «Фрам»! Удачи «Фраму»!
В течение трех лет на просторах зеленого океана и в ледяных тисках «Фрам» полностью оправдал свое название.
Он рассекал зеленые пустынные воды, не боясь плавучих льдов. Вперед, все время вперед!
Для Ларса это была жизнь ни с чем не сравнимая, сплетенная из терпения и мужества, благородных порывов, борьбы со стихиями и незыблемой веры в счастливую звезду добрых и великих дел. «Фрам» открыл неведомые до тех пор земли, на его долю выпало немало опасностей, но он преодолевал преграды и неизменно выходил победителем.
Через три года, когда корабль вернулся, на всех домах Норвегии реяли флаги. Во всех глазах искрилась радость достигнутой удачи. Весть о возвращении «Фрама» мгновенно разнеслась по всему свету.
Имя Нансена, имя «Фрама» были у всех на языке.
Среди тех, кого встречали и чествовали, находился и Ларс, никому не известный парень из рыбачьего поселка. Его имени никто не упоминал. Велика беда! Это нисколько не умаляло ни радости успеха, ни преданности Ларса капитану, который привел их к победе.
Горечь и страдания ждали его по другой причине.
Когда он вернулся к себе домой, никто не вышел ему навстречу, никто не обнял его.
Невеста и мать спали вечным сном на горе, на приютившемся среди скал кладбище: бедный рыбачий поселок был опустошен страшным моровым поветрием. Никто не позаботился об его обитателях. Никто не послал им ни врачей, ни лекарств. Люди мерли, как мухи, потому что богачам не было до них дела. Ларса ждали две могилы, одна возле другой. На них цвели чахлые цветы.
Жизнь парня опустела. Надежды рухнули. У него не хватило сил бороться с несправедливостями, которые встречались на каждом шагу.
Годы летели. Ларс пристрастился
От жизни он больше ничего не ждал.
И никто больше не ждал его дома.
Иногда поздней ночью среди собутыльников он ударял кулаком по столу и, потребовав молчания, принимался вспоминать былые годы.
Одни смеялись, другие молча слушали, качая головой, перебирая в памяти события собственной жизни и надежды, окрылявшие их молодость, когда они тоже были сильными и смелыми, чистыми душой и телом.
В жизни каждого человека всегда есть красивые, светлые страницы. Какой-нибудь выдающийся, хороший поступок, говорящий о мужестве, беззаветной любви или готовности принести себя в жертву.
Проходят годы. Только бесчувственные люди способны смеяться над такими воспоминаниями.
В тот день в одной из кают глубоко в недрах корабля Ларс, старый матрос и пьяница, невесть в который раз принялся рассказывать о былом.
Кто-то играл на гармонике. Другие басисто смеялись, чокались и пили.
В каюте стоял густой табачный дым — хоть топор вешай. Духота усугублялась рыбной вонью и вонью звериных шкур.
Захваченный рассказом Ларса, матрос, игравший на гармонике, перестал играть. Остальные перестали смеяться.
Медвежонок спал, свернувшись калачиком у ног своего нового хозяина. Иногда он скулил во сне, и Ларс нагибался, чтобы почесать ему голову между ушей.
Поднялась снежная буря. Судно качалось на зеленых волнах и трещало по всем швам.
Так когда-то трещал и «Фрам», но это было на других широтах гораздо выше, гораздо дальше, в полярном океане. Ларс был тогда молод и с нетерпением ждал возвращения в родной поселок, где он оставил невесту и мать. Да, и тогда точно так же трещал по швам корабль и свистела пурга.
Ларс оборвал свой рассказ и подпер подбородок кулаками. В глазах его стояли слезы.
Но вот он встряхнулся и встал:
— Хватит воспоминаний! Молодости все равно не вернешь! Налейте-ка мне лучше еще стаканчик!
Он поднял полный стакан и вылил его на медвежонка, произнеся в память того, другого крещения:
— Ты будешь называться Фрам!
Разбуженный медвежонок испуганно вскочил.
— Правильно, пусть он зовется Фрамом! — подхватили матросы. — Фрам! Да здравствует Фрам!..
Кличка пристала к белому медвежонку.
С этой кличкой его продали за десять бутылок рома, когда корабль вернулся, в первом же норвежском порту. Позднее под той же кличкой его приобрел цирк Струцкого, и она же появилась на первой афише.