Фортификатор
Шрифт:
Братья, к моему удивлению, оказались как раз больше всего похожими на бойцов. Уже потом, хорошенько подумав, я понял, что это как раз не странно. Они боялись всего, поэтому и старались максимально обезопасить себя. Полностью прокачанная ветка Обороны, ДОТа, Рекрутства, Защиты, Строительства, Контратаки, Стрелков и больше, чем на половину исследованное Предводительство. Плохо то, что все это хорошо поможет отбить вражеское нападение, но никак не захватить форт.
Рина тоже нахватала всего по чуть-чуть. Исследовала необходимые для защиты крепости ветки, наплевав, в отличие братьев, на здоровье и обороны юнитов.
Мейн повторила путь близнецов, с той лишь разницей, что тут был дым пожиже и реактивный турбогенератор пониже. Кочевой образ жизни приучил девочку, что надо уметь постоять за себя, как итог фуловое Строительство, Защита, Контратака, ДОТ и Оборона. Зато все остальное почти по нулям.
Итак, плохие и хорошие новости. Начнем с дурных: боевую группу у нас можно смело называть «Немощь». Становится понятно, почему Шарух не боится тех, кто живет в кантоне — сделать они ровным счетом ничего не могут. Потому что действительно не могут. Еще хуже, что я ничем помочь не смогу в обозримом будущем. Сколько понадобится времени, чтобы собрать хотя бы одну сильную ударную армию? Недели две или больше?
Хорошие… Во-первых, я теперь примерно понимаю, как следует развиваться. Во-вторых, у нашей группы есть потенциальная мощь, если собрать всех подчиненных моих новых друзей, то получится примерно больше двадцати армий. В-третьих, в наших руках очень важный фактор, который в военной кампании нельзя недооценивать — эффект неожиданности. Правитель кантона знать не знает о готовящемся заговоре.
Игрок Гризли предлагает вам установить видеосвязь.
Помянешь черта. Я сел поближе к монитору, стараясь придать своему лицу максимально глупое выражение. Первое впечатление оно самое важное.
Командный пункт подсветился неестественной синевой и на меня уставились крохотные поросячьи глазки. С возрастом я не угадал, Гризли было явно за тридцатник, колючая щетина и второй подбородок старили его, но незначительно. Мда, читал где-то, что образ игрока складывается подсознательно, в моем случае, был выбран период занятия спортом, когда я был в идеальной форме. Рамирес напротив, взял образ будущего, где он чернявый и красивый взрослый мужчина, уже сформированный и состоявшийся. Но этот точно не про Шаруха. Таким боровом никто в здравом уме стать не хочет. Не бывает мальчиков, которые желают превратиться не в бравых и накаченных космодесантников или летчиков-испытателей, а спят и видят, вот бы стать жирдяем…
— Приветствую тебя в моем кантоне Горный9, моем кантоне, — сделал он ударение на последней фразе.
Если бы Рамирес не говорил, что Шарух из третьего доминиона, то сейчас я бы понял это сам. Интонации местного князька и манера растягивать слова выдавали в нем выходца с Ближнего Востока. Плюс, черты лица, или того, что от него осталось, опять же говорили сами за себя. Я опять задался вопросом — если это его лучшая форма за всю жизнь, что же сейчас в реальности представляет из себя игрок Гризли?
— Привет, — как можно добродушнее улыбнулся я. — Я так понял, ты
— Ты правильно понял, — осклабился Шарух. — И, как и везде, у нас тут есть определенные правила.
— Какие?
— Мы живем на благо кантона. И обычных налогов, которые собирает система, недостаточно.
Конечно. Налоги автоматически собирает система, но вот их размер устанавливаешь ты. Я взглянул в верхний угол экрана, где виднелась основная информация о форте — поборы увеличены в девять, в ДЕВЯТЬ раз. Это хорошо, что денег почти нет. Ну да ладно.
— Конечно, конечно, все, что смогу. Я уже добываю почти три тысячи плексигласа и семь металла в день, поэтому, если тебе вдруг…
— Нет, мне не нужны жалкие ресурсы, — рассмеялся Шарух и отмахнулся от моего предложения, как миллионер отмахивается от случайно рассыпанной перед ним мелочи. — Оружие, лучше всего нейтронные пушки.
— О, я даже бластеры еще не открыл, — пришлось сделать удивленные глаза.
Шарух клюнул и кивнул. Еще бы, я был лишь жалким первым сержантом — звание получил еще утром — и теоретически именно с этого ранга открывался доступ, как к самому оружию дальнего поражения, так и к самим бойцам. Знать Гризли, что я сразу же после повышения изучил Стрелковое оружие, Производство бластеров и повысил Предводительство, открывающее сам боевой юнит, незачем. Теперь я мог управлять отрядом численностью в двадцать человек и теоретически, создавать Стрелков. Вот только мастерская достроится…
— Я понимаю, сам был нубом, — довольно хрюкнул Шарух. — Просто сказал так, на будущее. Всякое может случится. Поэтому я и стараюсь защитить жителей кантона, а они мне помогают, чем могут.
Ага, благодетель. Только почему-то все остальные не в восторге от твоего правления. Ладно, придурковато улыбаемся и делаем вид, что со всем согласны.
— Без проблем, как только открою нейтронные пушки, так сразу тебе пришлю.
А вместе с ними еще человек четыреста гвардейцев и стрелков под стены твоего форта.
— Вот и договорились. До связи.
И отключился. Я побарабанил пальцами по панели. Когда я стал таким хитрым засранцем? Ведь не было такого раньше. Жил как мог. Да, пусть ребята одного со мной выпуска из академии дослужились до летех и капитанов, массируя нежным языком чужие задницы, зато я всегда оставался собой. Честным, по-своему справедливым, добряком Андрюхой Ревякиным, с которым можно выпить и поболтать по душам. Когда же я вдруг поменялся?
Пустая комната с зеркальными стенами давит на мозг. Где-то я читал, что допросная Зиммера (думаю, теперь умерший профессор переворачивается в гробу со скоростью мощной турбины, ведь заключенные вспоминают его чаще, чем родственники) безотказный способ расколоть любой крепкий орешек. Признаюсь, что-то в этом было. Я тут всего пару часов, а нервишки начинали пошаливать.
Хотя пару ли? Время здесь понятие довольно условное. Комната изолирована от всего мира, ни звуков, ни запахов. Если затаить дыхание, то я даже слышу, как стучит сердце и шумит кровь в голове. Пошевелиться нет возможности, мое тело сковано силовым полем в позиции человека, страдающего расстройством желудка. Через отражение стены я вижу, что сижу на таком же зеркальном кубе.