Форт
Шрифт:
— Вас может это удивить, сержант, но этот факт мне уже известен, — весело ответил лейтенант. — Обратите внимание на её грудку, сержант.
Сержант Макклюр послушно бросил взгляд на грудку птицы.
— Рыжая, сэр?
— Именно рыжая. Поздравляю, сержант. И разве не напоминает она вам нашу родную малиновку? Но эта крупнее, гораздо крупнее! Славная птаха, не правда ли?
— Хотите, чтобы я подстрелил ее, сэр? — спросил Макклюр.
— Нет, сержант, я лишь хочу, чтобы вы восхитились ее оперением. Дрозд носит красный мундир Его Величества. Вам не кажется это добрым предзнаменованием?
— О да, сэр, конечно.
— Я замечаю в вас, сержант, недостаток рвения. — Восемнадцатилетний лейтенант улыбнулся, показывая,
— Вперед, — сказал Мур, — вперед, всегда вперед!
Шестеро рядовых, все родом из Лоуленда [9] , не двинулись с места. Они просто смотрели на лейтенанта Мура, как на диковинного представителя какой-нибудь далекой языческой страны.
— Вперед! — снова крикнул Мур, снова быстро зашагав меж деревьев. Туман приглушал резкий стук топоров, доносившийся оттуда, где люди бригадного генерала Маклина расчищали гребень, чтобы у будущего форта были открытые сектора обстрела. Пикет 82-го тем временем поднимался по пологому склону, который выровнялся, перейдя в широкое плато с густым подлеском и темными елями. Мур продрался сквозь кустарник и снова резко остановился.
9
Лоуленд — историко-географический регион в центральной и южной части Шотландии, характеризующийся более равнинным рельефом по сравнению с горным Хайлендом (Highlands). Лоуленд исторически отличался от Хайленда языком и культурой.
— Вон, — сказал он, указывая. — Таласса! Таласса! [10] .
— Коса? — переспросил Макклюр.
— Вы что, не читали «Анабасис» Ксенофонта, сержант? — с притворным ужасом спросил Мур.
— Это та, что после книги Левита, сэр?
Мур улыбнулся.
— Таласса, сержант, Таласса, — с шутливым укором произнес он, — так кричали десять тысяч греческих солдат, когда наконец, после долгого похода и мрачных испытаний, они вышли к морю. Вот что это значит! Море! Море! И кричали они так от радости, ибо узрели свое спасение в ласковых колыханиях его груди.
10
Лейтенант Мур делает отсылку к знаменитому произведению Ксенофонта «Анабасис», в котором описано долгое, изнурительное возвращение греческих наемников из глубины Персидской империи к Черному морю. Когда спустя несколько месяцев пути они взошли на гору и увидели вдали море, они радостно воскликнули «Thalassa! Thalassa!», что на греческом означало «Море! Море!» Эта отсылка часто используется в литературе, в ситуациях, когда герои после долгого пути видят океан или море.
— Его груди, сэр, — повторил Макклюр, вглядываясь вниз с крутого, поросшего деревьями обрыва, пытаясь разглядеть холодное море сквозь листву и под пеленой тумана. — Не больно-то оно и грудастое, сэр.
— И именно оттуда, сержант, с другого берега, из своего
— Не в таком тумане, сэр, — сказал Макклюр. — Ублюдки просто заблудятся, сэр.
11
Мадианитяне — древний семитский кочевой народ, происходящий от Авраама и Хеттуры, населявший земли вокруг восточной ветви Красного моря. Были скотоводами и торговцами, контролировавшими караванные пути. В Библии играли важную роль, поскольку тесть Моисея Иофор был мадианитянином, однако позже этот народ был почти полностью истреблен по приказу Моисея.
Мур на сей раз промолчал. Он смотрел вниз с утеса. Это был не совсем отвесный обрыв, но и легким подъем не назовешь. Нападающим пришлось бы карабкаться вверх на двести футов, цепляясь за чахлые молодые деревца, а тот, кто обеими руками держится за склон, не сможет стрелять из мушкета. Едва видневшийся внизу пляж был узким и каменистым.
— Думаете эти ублюдки придут, сэр? — спросил Макклюр.
— Этого мы знать не можем, — рассеянно ответил Мур.
— Но генерал так полагает, сэр? — с тревогой спросил Макклюр. Рядовые слушали, нервно переводя взгляды с низкорослого сержанта на высокого офицера.
— Мы должны полагать, сержант, — беззаботно произнес Мур, — что этим жалким созданиям придётся не по нраву наше здесь присутствие. Мы серьезно усложняем им жизнь. Укрепившись на этой земле прокисшего молока и горького меда, мы лишаем их приватиров удобных гаваней, необходимых для их гнусных грабежей. Мы для них подобно занозе в боку, мы неудобны, мы прямой вызов их спокойствию.
Макклюр нахмурился и почесал лоб.
— Стало быть, вы говорите, что эти черти всё же явятся, сэр?
— Я, черт возьми, на это надеюсь, — с внезапной горячностью выпалил Мур.
— Но не здесь, сэр, — уверенно сказал Макклюр. — Слишком круто.
— Они точно захотят высадиться где-нибудь в пределах досягаемости своих корабельных пушек, — сказал Мур.
— Пушек, сэр?
— Большие металлические трубы, извергающие шары, сержант.
— О, благодарю, сэр. А я-то все гадал, сэр, что это за штуки такие, — с улыбкой ответил Макклюр.
Мур попытался сдержать улыбку, но не смог.
— Нас засыпят ядрами, сержант, в этом не сомневайтесь. И я не сомневаюсь, что корабли могут обстрелять этот склон из пушек, но как люди полезут по нему под наш мушкетный огонь? И все же, будем надеяться, они высадятся именно здесь. Никакие войска не одолеют этот склон, если мы будем ждать их наверху, а? Ей-богу, сержант, мы устроим славную бойню этим мятежным ублюдкам!
— Так и будет, сэр, — преданно отозвался Макклюр, хотя за шестнадцать лет службы он привык к нахрапистым юнцам-офицерам, у которых самоуверенности было куда больше, чем опыта. Лейтенант Джон Мур, решил сержант, был из таких же, и все же он нравился Макклюру. Казначей обладал непринужденной властностью, редкой для столь молодого человека, и его считали справедливым офицером, который заботится о своих солдатах. И все же, подумал Макклюр, Джону Муру придется набраться ума-разума, иначе он умрет молодым.
— Мы перебьем их, — с энтузиазмом сказал Мур и протянул руку. — Ваш мушкет, сержант.
Макклюр передал офицеру свой мушкет и посмотрел, как Мур кладет на землю гинею.
— Солдат, который сумеет стрелять быстрее меня, получит в награду эту гинею, — объявил Мур. — Вашей мишенью будет то полусгнившее дерево, что накренилось на склоне, видите?
— Цельтесь в то кривое сухое дерево, — пояснил Макклюр рядовым. — Сэр?
— Сержант?
— Разве звуки мушкетов не поднимут тревогу в лагере, сэр?