Форсаж
Шрифт:
Мясистая женщина, в тугом белом платье и туфлях-лодочках, стояла возле зеркала, поправляя прическу, зыркнула на Кристину и опять уставилась в зеркало.
В тот же момент в дверь уборной просунулась голова еще одной женщины.
– Мона, Бобби в машине ждет!
– А Жанетт выпустили? – спросила красотка, стоявшая перед зеркалом.
– Да, поэтому Бобби нас и торопит.
Женщина исчезла. Проститутки. Выход на волю под залог. Сутенер. Кристина наблюдала за той, что наводила марафет.
– По крайней мере, твой парень за тобой приехал, – сказала она, стоя
– Все они козлы.
– Да. Но есть на чем уехать.
Женщина повернулась к ней и нахмурилась.
– Тебя тоже только что отпустили?
Дверь опять открылась, и та же женщина прокричала:
– Мона, Бобби весь дерьмом изошел.
– Иду, иду, подожди минутку! – Мона повернулась к Кристине, – Прошу прощения, – и отправилась в кабинку, держа в руке маленький аэрозольный баллончик. – Никогда ничего не трогай в таких местах, девочка, вот что я тебе скажу. Не прикасайся к толчку, не прикасайся к ручке, к умывальнику. – Послышалось шуршание бумаги. – Я даже не люблю туалетной бумагой пользоваться.
– А мужик у тебя нормальный? – обратилась Кристина к кабинке.
Ноги Моны в туфлях были расставлены на фут.
– Он о нас заботится. А тебе что, нужен кто-то? Он всегда ищет девочек.
Кристина услышала шипение аэрозольного баллончика.
– Да он со мной и разговаривать не захочет.
– Почему?
– Я одета не так, как надо. Опять раздалось шипение.
– Если внешность подходящая, он сразу заметит.
– Ну, не знаю, – сказала Кристина, до нее донесся сладковатый аромат.
– Если он тебе подкинет работенку, тогда ты мне забашляешь через неделю, идет?
– Конечно.
Туфли в кабинке сделали шажок.
– Я хочу сказать, две сотни баксов.
– О'кей.
– Двести баксов ровно.
– А как же.
Туфли повернули налево, как в степе.
– Даже если у тебя будет неудачная неделя.
– Идет, – сказала Кристина. Послышался шум воды, туфли повернули направо, затем появилась сама Мона.
– Пойдешь со мной. Пошли побеседуем с Бобби. Они присоединились к третьей женщине и прошествовали по коридору, подобно средней руки кинозвездам, не обращая внимания на многозначительные взгляды копов и завсегдатаев судов. На улице у кромки тротуара стоял большой «мерседес-седан» с еще одной женщиной на заднем сиденье. Переднее окно скользнуло вниз, мужчина с невыбритой полоской кожи под нижней губой бросил им:
– Какого хрена я вас дожидаться должен?
– Йо, Бобби, – сказала Мона. – А мы тебя и не просили за нами заезжать.
Тот устало кивнул – бизнесмен в погоне за воображаемой прибылью.
– Вы все отсидели сколько положено?
Мона и ее товарки кивнули. Водитель, толстяк в темных очках, оставался безучастным.
– А ты кто такая? – спросил Бобби Кристину.
– Она со мной, – сказала Мона. – Она мне нравится.
– Я спросил, кто ты?
– Беттина, – сказала Кристина. – А как тебя зовут?
– Бобби Будь Здоров. Хочешь работать?
– Сначала подвези меня в ап-таун.
Бобби вздохнул и взглянул на Мону.
– Ну вот, здрасьте, у меня тут не такси.
– Так ты меня подвезешь? – спросила Кристина.
– А что я с этого поимею,
– Не то, на что ты рассчитываешь.
– А ты вообще как здесь оказалась?
– Долго рассказывать.
Он удрученно махнул рукой.
– Известное дело.
Она влезла в машину и уселась рядом с тремя другими женщинами. На сиденье было тесно от бедер и ляжек. Если за ней и следил кто-то, он потеряет след. А если слежку ведут группами? Рик всегда говорил, что у полицейских есть машины и мотоциклы без опознавательных знаков, такси, микроавтобусы, грузовики «конэдисон», машины доставки, даже городские автобусы. Как она ни пыталась достичь его степени паранойи, так и не смогла. Ему всегда удавалось разглядеть то, что не видно другим, а ей – спрятать то, что было у всех на виду. Машина тронулась. Бобби обернулся.
– Эй, Беттина, так зачем ты просила, чтоб тебя подвезли?
– Да тут прицепился к ней кто-то, – ответила Мона покровительственно.
Бобби кивнул.
– Джерри, проскочи пару светофоров, пусть эта курочка отдышится.
– Нет проблем, брат.
Водитель притормозил на желтом, остановился и, как только зажегся красный, рванул через перекресток. «Мерседес» отрезало перпендикулярным трафиком. Потом два квартала на запад и сразу пулей по улице с односторонним движением, вильнул вправо на другую улицу со встречным движением, уходящую влево, сделал левый поворот на следующем светофоре и повернул направо в сторону ап-тауна из среднего ряда. В общем, если за ними кто и мог угнаться, то только на геликоптере.
– Этот парень специалист! – воскликнул Бобби. – Ясное дело, мне приходится ему платить.
– Бобби у нас богатый! – воскликнула Мона.
– Очень богатый? – спросила Кристина.
– О, я очень, очень богатый.
– А это как?
– Он всем девушкам дарит жемчуга.
– Настоящий жемчуг? – спросила Кристина.
– Конечно! – ответил Бобби. – Я его получаю от парня, который продает только лучшего качества. Для меня – по специальной цене.
– На-ка, взгляни, – Мона извлекла нитку жемчуга из крошечной дамской сумочки.
Кристина потрогала жемчуг. Выглядит как настоящий. Но ее мать, женщина бывалая, научила распознавать подделку.
– Знаешь, – сказала она, – есть способ узнать, настоящий жемчуг или нет.
– Да, по тому, сколько за него заплачено, – хихикнула Мона.
– Не только.
– Ты хочешь сказать, нашли ли его в моллюсках?
– Настоящий жемчуг всегда из моллюсков, – ответила Кристина, – но за ним больше не охотятся, как раньше, а специально помещают в раковину песчинку, и получается жемчужина. Это называется культивированный жемчуг.
– Но он не фальшивый, да? – спросила Мона, с подозрением осматривая свою нитку.
Машина плыла на север, к Канал-стрит.
– Не фальшивый, ты права. Я говорю о разнице между культивированным жемчугом и синтетическим.
– Синтетический – значит, фальшивый, – сказал Бобби, – вроде моих зубов. Но он выглядит как настоящий.
– Хоть он и не настоящий, – сказала Кристина. – И близко не лежал.
– А что, можно определить по цвету? – спросила Мона.
– Нет, – ответила Кристина. – Не по цвету, но есть один простой способ.