Форсайты

Доусон Зулейка

Входя, Майкл услышал звонок телефона и в гостиной увидел Флер с трубкой в руке. А на диване сидела его мать. Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

– Здравствуй! Я думал, ты у Динни.

– Ну да. Она готовит карточки для лотереи. Тебя я записала на поиски клада.

Наклоняясь над спинкой дивана, ее сын не сразу уловил смысл сказанного. Война не война, но подходило время весенней ярмарки. Каждую весну, сколько он себя помнил, деревни Брод-Липпинг и Липпинг-Минстер объединяли ресурсы для своего майского праздника и в веселой суете устанавливали

изукрашенные ларьки на широких газонах Липпингхолла. Флер называла это «праздник хуже смерти».

– А! Отлично! – самоотверженно солгал он. – Ради великого дела чем не пожертвуешь! Троица, не так ли?

– Кэт я оставила с няней плести гирлянды – попка их порядком потрепал. А Кит не приедет на каникулы? Наверное, он захочет попробовать себя в метании.

Майкл усомнился, но вслух своего мнения не высказал.

– Флер говорит, что хочет заняться какой-нибудь новой благотворительностью. Но ведь выбор, наверное, огромный.

– Да, но все не так просто. Ей нужно что-то, чему она отдалась бы целиком. Она ищет что-то совсем новое, связанное с войной.

– Ее тетя предложила уход за ранеными. Но, боюсь, тут нужен особый талант.

Если его мать намекала, что в характере Флер не было ничего от Флоренс Найтингейл, Майкл был с ней согласен. Из лояльности он промолчал и отошел к винному шкафчику налить себе джина. Проходя мимо жены, он погладил ее по локтю. Как в ней все прекрасно!

Флер положила трубку.

– Милый, звонила Нона. Они с Вивианом просят, чтобы тридцать первого, когда они празднуют, мы встретились с ними прямо в «Савое», не заезжая к ним.

Неплохо, что он женат на светской даме! Если бы ему пришлось полагаться только на себя, мир скользил бы мимо. Майкл вспомнил о приглашении Мессенджеров, потому что успел совсем о нем забыть.

– Хорошо. Но я не помню, что, собственно, празднуется.

Флер улыбнулась ему. С нежностью, решил он.

– Нет, ты не забыл, – просто они ничего не говорили. Тайна, которая откроется только на месте. А позвонила Нона потому, что их самый младший лежит со свинкой и она опасается, как бы мы не заразились.

– Майкл может не опасаться, – сказала Эм. – Флора с ним поделилась своей свинкой.

Флер опустилась на козетку у камина, и во взгляде следившего за ней Майкла появилась растерянность, но тут ее лицо прояснилось.

– Смешай мне «Особый», Майкл. Мне необходимо что-то взбадривающее.

Три «Особых Саут-сквер» вскоре возымели действие. Даже Эм не слишком разбрасывалась мыслями, пока придерживалась главной темы дня.

– Лайонел и Адриан, конечно, учились с ним в Хэрроу. Даже тогда, говорит судья, ожидалось, что его осенит величие. Впрочем, Юстэйс доволен, ведь Галифакс – католик. Достать кокосы для метания будет трудно.

Когда снова зазвонил телефон, трубку взял Майкл.

– А мелкие тыквы не подойдут, как по-вашему? У Босуэлла их всегда большой запас в теплице.

Флер предлагала свекрови другие варианты, прислушиваясь к мужу.

– Да, это я, –

сказал он, и наступила долгая пауза. Судя по его наморщенному лбу, ему что-то подробно объясняли.

– Понимаю, – сказал он наконец. – Но вы проверили? Да, конечно.

Еще пауза. Флер заметила, что внимание на лице мужа сменилось чем-то даже более серьезным.

– Я вам очень благодарен, – сказал Майкл потом. – Непременно, можете быть уверены.

Он повесил трубку, не сказав «до свидания» или «спасибо», взял миксер и налил себе еще коктейля. Флер вопросительно подняла бровь.

– Директор Кита.

– Он заболел? – быстро спросила она.

Майкл покачал головой.

– Нет. Он не заболел, а сбежал.

– Сбежал? – Флер могла лишь повторить это слово.

Майкл отпил коктейль и кивнул.

– Не явился на перекличку. Директор решил, что он просто прячется, и послал префекта проверить обычные тайники. А тот заглянул в шкафчик Кита и обнаружил, что он забрал все свои вещи.

Флер быстро взглянула на часы.

– Значит, он исчез час назад?

Майкл покачал головой.

– Перед этим у него был свободный час. Значит, уже два.

Флер почувствовала одновременно ярость и тревогу, но ярость была сильнее.

– А куда, по мнению директора, он мог направиться?

– Вероятно, сюда. Большинство беглецов являются домой.

– Идиот!

На этом Флер замолчала и уставилась в камин. Майкл допил бокал.

– Дядя Кафс как-то раз не явился на поверку, – сообщила Эм в качестве утешения. – Отправился в Эпсом на розыгрыш Золотого кубка. В конце концов вернулся и был исключен на семестр. Майкл, найди мне, пожалуйста, такси.

Майкл заставил себя улыбнуться и пошел провожать Эм.

– Если он появится в Кэмпден-Хилле или даже на Маунт-стрит, устрой ему головомойку и отошли сюда, – сказал он, усаживая мать в такси.

Но его грызла тревога. «Час юности бездумной» и прочее. Конечно, он скоро объявится целый, невредимый и раскаивающийся.

Вернувшись в гостиную, Майкл осознал, что в невредимости сына не сомневается, а что до раскаяния, там будет видно. Час юности – часом юности, но на бездумные поступки Кит не способен. Неизвестно из каких побуждений, но действовал его сын взвешенно, а не под влиянием минутного порыва. Это-то его и беспокоило. Всего за год до поступления в университет Кит поставил свою академическую карьеру под серьезную угрозу.

Флер думала о том же. Едва Майкл вернулся, она сказала:

– Его за это исключат.

– И заслуженно, – ответил он со вздохом. – Может, я смогу кое-что сделать.

– Только если у него есть веские причины.

– Если им напомнить, что на самом деле он Черрел, а не безалаберный Монт, возможно, причины им будут не так интересны.

– Они интересны мне, – отрезала Флер. – Если он не способен отвечать за себя, я не хочу, чтобы ты ему помогал.

Майкл не сумел скрыть удивления, которое вызвал у него ее тон. Флер заметила и ответила раздраженно: