Форсайты
Шрифт:
Благотворительное мероприятие – касавшееся румынских младенцев – было провернуто очень быстро. С тех пор как страны Оси вступили в дело, их общество практически ничего полезного сделать не могло, и было нечем оправдать дальнейший сбор пожертвований. Люди теперь сосредоточатся на том, что происходит у них дома, сказала Флер.
Эмили Эндовер, тонкая, как спичка, и немыслимо элегантная леди Гор, ответила стеклянной улыбкой, но Флер расслышала и слова:
– Некоторые никогда ни на чем другом и не сосредотачивались.
Последнее внесенное в протокол предложение
Флер отправилась прямо в парламент, обдумывая по дороге другие благотворительные начинания. Уинифрид была в вестибюле перед бюстом Гладстона, вся в лиловом и круглой шапочке с вуалеткой. Флер подумала, что с каждым днем сходство ее тетки с королевой Мэри увеличивается все больше.
– А, вот и ты, дорогая! Мы называли его Великим Старцем, – сказала она, кивая на бюст. – Я как раз вспоминала, как твой отец пришел сюда, когда он в восемьдесят шестом внес билль о гомруле.
– Разве папа интересовался Ирландией? – Флер что-то не верилось.
– Нет, дорогая. Но твой дед достал ему пропуск, и Сомс знал, что его удар хватит, если пропуск пропадет зря. Говорят, Черчилль из такого же теста. Как Гладстон, а не твой дед, разумеется. Что о нем говорит Майкл?
– Что он убедительный оратор и что явно стремился занять этот пост. После норвежских дебатов Майкл воздержался от голосования – он хотел Галифакса, – но он говорит, что теперь они все сплотятся.
– Надеюсь! Это ведь не кайзеровская война. Лорд Китченер был такой вдохновляющей силой! Хотя Черчилль же его тогда сменил в военном министерстве… А вот и Майкл!
Несколько лет назад Флер подтолкнула мужа отказаться от костюма, считавшегося обязательным для члена парламента, и одеваться не так формально. Но в этот день – как и многие другие в палате общин, всегда замечающие, когда творится история (если она творится под самым их носом), – Майкл облачился в сюртук и стоячий воротничок. А она и забыла, как элегантно он выглядит благодаря белому канту.
Член парламента от Среднего Букингемшира поздоровался сначала с теткой жены, потом с женой. Флер прижала щеку к губам мужа. Когда она была ласкова с Майклом, ей было легче сосредотачиваться на другом.
– Майкл, что о нем сказал Дизраэли? – спросила Уинифрид, опять кивая на бюст. – О том, что он все время был пьян?
Брови Майкла на мгновение сошлись, потом его лицо прояснилось.
– А, да! «Искушенный ритор, пьяный от избытка собственного многословия».
– Вот-вот! Но так и было?
– Перманентно во хмелю, если не ошибаюсь. Идемте, послушаем второго такого.
Провожая их на галерею, Майкл взял Флер под руку и спросил:
– Очень тебе не хватает твоих младенцев, старушка?
– Пожалуй… И я ищу что-нибудь еще – если возможно, сенсационное, но сойдет и что-нибудь трогающее сердца.
Вот именно, подумала она. Ведь ее собственное сердце будет занято на стороне. И надолго, если не навсегда.
– По-моему, все, за что ты ни возьмешься, станет сенсацией. Но постараюсь подыскать что-нибудь хорошенькое.
Флер на мгновение прислонила к нему голову. Какой он милый и верный. Ну, что же…
Галерея была набита битком, но они сидели в удачном ряду. Подвинувшись,
Со своей высоты Флер видела все в искаженной перспективе. Каждый человек внизу, казалось, состоял главным образом из головы, точно кегля, – и многие были такими же лысыми. Пока спикер оглашал повестку дня, Флер разыскала взглядом достопочтенного члена парламента от Вудфорда, только что вознесенного в главы государства. В первый раз она увидела его, когда он вновь присоединился к консерваторам и был канцлером – а Майкл произносил свою самую первую речь! Вон он сидит, полускрытый чемоданчиком для секретных бумаг. Руки у него были скрещены на жилете, и он показался ей удивительно похожим на «Тоби», персонаж, украшающий пивные кружки, – те же сердитые глазки под насупленными бровями и воинственный подбородок между концами слишком высокого воротничка. Ну и лицо!.. Он обернулся и заговорил с военным министром, и это движение напомнило Флер об еще одном карикатурном персонаже – Твидлди из «Алисы в Зазеркалье». Перед зеркалом, подумала она с улыбкой, он мог бы заодно быть и Твидлдумом. Про себя она тотчас непочтительно процитировала:
«Раз Твидлдум и Твидлди затеяли сражаться…»
Ну, к власти как будто пришел нужный человек.
Тем временем началось заседание. Мистер Иден отражал вопросы о вражеских парашютистах – какие меры следует принимать против них. Флер наблюдала, как головы внизу подскакивают и опускаются, точно органные регистры.
…как он смотрит на незамедлительное создание добровольческих отрядов из относительно пожилых ответственных людей, вооруженных винтовками и автоматами и обученных принимать немедленные меры в случае налета на места их проживания?
Спрашивающий сел. Мистер Иден подскочил.
– Вопрос серьезно рассматривается в свете недавних событий…
Мистер Иден сел. Подскочил другой желающий задать вопрос.
Обратится ли он к прецеденту последней войны, когда были организованы добровольческие отряды?
Мистер Иден подскочил. Спрашивающий сел.
– Этот прецедент мне известен…
Флер всмотрелась в задние скамьи и разглядела Майкла, примостившегося с краю. Он послал ей быструю улыбку, она ответила, и тут Уинифрид зашептала ей на ухо.
Переглянувшись с женой, Майкл сосредоточился на происходящем. Да, местной обороной надо заняться. Ведь так или иначе, но она организуется, и любой владелец духового ружьеца ринется за славой. С противоположной стороны кто-то выкрикнул подобное же требование:
– Давайте вооружим всех! Давайте вооружимся все!
Идену приходилось нелегко, но он ловко выкручивался. Левые просто обязаны были не доверять такому сочетанию красивой внешности и приятного голоса в одном министре, и Майкл был склонен согласиться.