Формула влияния

Зорин Николай

Нет! Не мог он никого убить. Вот и Полина говорит, что Ривилис его оправдал. Что же тогда?

Подставили, просто грамотно подставили, вот и все. Но следы пороха на одежде…

При желании и их можно объяснить. Виктор представил, как убийца заставляет Хавронина снять одежду, надевает ее на себя, стреляет. Ну да, и все это время Ривилис спокойно стоит в уголке кабинета, дожидаясь, когда все будет готово для его убийства. Чушь!

Окончательно разозлившись на Хавронина, Виктор вышел из отделения и поехал в салон сотовой связи, в котором раздобыла свое алиби Зверева.

Там, как он и ожидал, было пусто и тихо – никакой очереди, никакого столпотворения.

Двое операторов скучали за стойкой, девушка-кассир читала какую-то книгу за стеклянной перегородкой.

Вот сейчас, госпожа Зверева, мы вас и выведем на чистую воду, злорадно подумал Виктор и направился к операторам.

– Говорят, у вас ввели сегодня интересный тариф? – решил он начать издалека.

Операторы как-то тревожно переглянулись. Девушка за стойкой отложила книгу и испуганно посмотрела на Виктора.

– А что, об этом уже говорят? – осторожно спросил один из операторов, Андрей, если судить по бейджику.

– Ну… – Виктор развел руками и улыбнулся. – В самом деле такой выгодный тариф?

– Да тариф как тариф! – неожиданно взорвался второй оператор, Алексей. – Не лучше, не хуже других. У нас каждые две недели вводится новый тариф – и ничего. А этот… И название-то идиотское – «Эстафетная палочка»! Вы что, хотите его оформить? – На последней фразе лицо Алексея прямо-таки исказилось от отвращения, а в голосе зазвучала явная враждебность.

– Опять начинается! – в непонятном страхе вскрикнула девушка-кассир.

Странное поведение маленького коллектива салона сотовой связи удивило Виктора.

– Давайте ваш паспорт, – обреченно проговорил оператор Андрей.

– Да нет, вы меня не поняли, – Виктор улыбнулся каждому члену этого, непонятно чем потрясенного коллектива, – я частный детектив, мне бы хотелось…

– Частный детектив?! – воскликнули они все трое одновременно, но с разной интонацией: Алексей – явно враждебно, девушка – испуганно, Андрей – с надеждой и облегчением.

– Мы тут совершенно ни при чем… – начал Алексей – Виктор почувствовал, что того прямо-таки затрясло от злости, – но Андрей его перебил:

– Да подожди ты, Леха! – И, повернувшись к Виктору, спросил, спокойно и доброжелательно: – Вы по поводу сегодняшнего происшествия?

– Возможно, – уклончиво ответил Виктор. – Расскажите, что у вас случилось.

История, которую ему рассказали операторы, выходила за рамки всякого здравого смысла. С сегодняшнего дня в их системе сотовой связи вводился новый тариф. Плакат, возвещающий об этом, они вывесили вчера вечером перед закрытием. Утром, когда они пришли на работу, возле салона их встретила нервная толпа клиентов – всем им не терпелось поскорее оформить новый тариф. Дальше стало еще хуже: клиенты все прибывали, их нервозность превратилась в настоящую одержимость, очередь выросла в жуткий хвост, заполонила всю улицу. Операторы работали так быстро, как только могли, но справиться с таким наплывом им было не под силу.

– Нам чуть стойку не снесли, – пожаловался Алексей. – Создавалось ощущение, что выпустили на волю сумасшедший дом. Они были просто невменяемые какие-то.

А потом все внезапно закончилось. Очередь рассосалась, салон опустел, жизнь вернулась в свою колею.

– И что самое странное, – таинственно понизив голос, сказал Андрей, – я звонил потом в другие салоны нашей системы – нигде ничего подобного не наблюдалось. Только нам так «повезло». Не знаю, чем был вызван такой сумасшедший ажиотаж. Сколько здесь работаю, никогда ничего подобного не видел. И тариф-то самый обычный, и все, как всегда. Понять

невозможно!

– Да-а, – задумчиво протянул Виктор, – непонятно. – Он огляделся по сторонам, высматривая что-то. Андрей проследил за его взглядом и понимающе улыбнулся.

– Вы камеры ищете? Правильно, все это лучше увидеть. Вот, идите сюда, – он включил запись.

Это действительно стоило увидеть самому. Никакими словами передать то, что происходило в салоне, было невозможно. Толпа – не очередь, а именно оголтелая толпа буквально штурмовала салон. Люди были одержимы одним желанием: во что бы то ни стало заполучить этот счастливый тариф. Создавалось ощущение, что для них это вопрос жизни и смерти. Лица, искаженные яростью и каким-то неприличным вожделением, уже не походили на человеческие. Вот и школьная секретарша Зверева появилась в кадре. Ее едва можно было узнать – разве что по одежде, по фигуре и по прическе. Ее простенькое, но довольно миловидное лицо превратилось в маску восторженного идиота. До вожделенной цели оставалось всего несколько шагов, секретарша, изо всех сил работая локтями, прорывалась к стойке. Еще немного – и она пробьется, обретет, урвет свой кусок счастья. Но тут в ее плечо мертвой хваткой вцепился пожилой мужчина, не желая пропускать ее вперед. С немыслимым остервенением она ударила его кулаком по лицу и все же прорвалась к стойке. Протянула паспорт оператору Андрею и торжествующим взглядом окинула толпу.

Толпа продолжала бушевать. Ярость набирала обороты, очередь все росла…

Андрей перемотал вперед.

– Где же это? А, вот: 9:07. Тут лучше посмотреть с уличной камеры.

Внезапно очередь начала ломаться. Лица людей обретали нормальное, человеческое выражение. Желание приобрести вожделенный тариф разом у всех совершенно пропало. Недавние безумцы, эти одержимые, для которых еще пару минут назад главной целью жизни было любой ценой добыть этот новый тариф, вдруг утратили к нему всякий интерес. Смотрели на часы, понимали, что безнадежно опоздали, доставали телефоны, звонили куда-то и быстро шли к остановке или к своим машинам.

– Вот так, – подытожил Андрей и выключил запись.

В салон вошел посетитель, спокойно направился к кассе, пополнил телефонный баланс и вышел из салона. Операторы и Виктор молча, с настороженным любопытством наблюдали за ним, ожидая от него подвоха. Но ничего не произошло.

– Ух! – выдохнула девушка-кассир. – Обошлось!

– Так что скажете? – Андрей ждал от Виктора объяснений.

– Ничего. Пока ничего. Зайду через пару дней, когда что-нибудь прояснится.

Он повернулся и, ничего больше не добавив, забыв попрощаться, направился к выходу. На то, что когда-нибудь что-нибудь прояснится, он совсем не надеялся. Вся эта ситуация потрясла его до глубины души. Алиби Зверевой подтвердилось, и никакой надежды не осталось.

Да и могла ли остаться какая-нибудь надежда, когда люди, обычные нормальные люди, вмиг могут превратиться в таких вот одержимых безумцев?

Доковыляв до своей машины, он рухнул на сиденье. Владимир Тимофеевич – убийца. Принять это невозможно. Принять это придется. Нужно позвонить Полине и сказать, что дело закрыто.

Виктор достал телефон, но заставить себя позвонить так и не смог. И поехать он тоже заставить себя не мог. Долго сидел, в каком-то полузабытьи. Если бы он не был взрослым мужчиной, если бы он не сидел посреди улицы… Если бы он мог куда-нибудь забиться. Он разрыдался бы, громко, навзрыд, как когда-то в детстве. Владимир Тимофеевич, человек, которого он уважал, которого любил… убийца.