Формула влияния
Шрифт:
– То есть жажда одолела, – усмехнулся Виктор, – ну понятно, понедельник. Сушит после вчерашнего?
– Да нет, я не пью. То есть вообще непьющий. Тут другое. Мне не пить захотелось, а именно апельсинового сока. И до того, что, кажется, умер бы, если бы не выпил.
– Апельсинового сока? – переспросил Виктор. – Ну, знаете ли, в это действительно трудно поверить. Могу понять, когда пьющему человеку нестерпимо захочется водки, или курящему – покурить, или там наркоману – уколоться. А апельсинового сока – нет, в это я поверить не могу.
– Ну и ладно, не верь, – беззаботно махнув рукой, легко согласился
– Да, кстати, о камере. В школе ведь тоже видеонаблюдение имеется.
– Имеется, но на лето мы камеры отключаем.
– Как все у вас гладко получается! – Виктор насмешливо посмотрел на охранника. – Ладно, вы хотите сказать, что у вас алиби на момент убийства? – уточнил он. – Я смотрю, с чем-чем, а с алиби в вашем коллективе полный порядок. Но вот по поводу часов вы мне так и не объяснили…
– Объясню. Я к тому и веду. Часы эти на стене – в той кафешке. Я на них посмотрел, когда грохнула петарда. Не знаю, как объяснить. С соком что-то вроде затмения на меня нашло, ничего подобного раньше не было. А тут, как петарда грохнула, я будто очнулся. Посмотрел на часы, понял, что свалял дурака, и поспешил в школу.
– Ну, то есть и в этом пункте вы ввели следствие в заблуждение.
– В каком пункте? – не понял Василий.
– Время смерти записали с ваших слов. А теперь получается, что вы посмотрели на часы, когда и в самом деле всего лишь взорвалась петарда.
– Да нет, время примерно точное, так и выходит.
– Примерно точное, – передразнил его Виктор. – О том, о чем вы мне рассказали, вам придется рассказать в полиции.
– Да знаю, – Шевелев вздохнул, – теперь уж придется. И про апельсиновый сок, и про всю эту лабудень. Стыда не оберешься. И неприятностей. Черт возьми! Да я и так бы, наверное, рассказал. Хавронина, честно говоря, я не очень люблю, но все же… Нужно, чтобы и у него был шанс.
– Не очень любите? – подхватил Виктор. – Интересно, за что?
– Да так. Не всех же любить, – уклончиво ответил Василий. – Нет, не подумай чего. Просто.
Новое объяснение Шевелева не только не убедило Виктора в его невиновности, но, наоборот, вызвало еще больше сомнений. Но понимая, что настоящего признания от него сейчас не добиться, он оставил охраннику свою визитку, попрощался, вышел из школы и направился к «Карамели». Виктор не сомневался в причастности Шевелева к убийству, но его алиби все же стоило проверить.
Алиби охранника подтвердилось. Но доказывало это лишь то, что сам Шевелев выстрелить в Хавронина не мог. А вот его невиновность все еще вызывала серьезные сомнения. Очень вовремя он покинул свой пост, создав тем самым убийце свободный проход в кабинет директора. И при этом хорошо подстраховался, словно точно знал, в какой момент произойдет убийство.
Виктор машинально посмотрел на часы – они висели на стене как раз напротив того столика, где он сидел. Возможно, и Василий сидел на этом месте. Отсюда хорошо просматриваются школьный двор и главный вход в здание, да и часы напротив… Вот для чего Шевелев посмотрел на часы – чтобы знать, что можно уже возвращаться, убийство свершилось,
Но почему Шевелев сразу не рассказал о своем алиби, если специально его подготовил? И почему умолчал об этом, когда приезжала следственная группа?
Скорее всего, это был запасной вариант, на случай, если станут его подозревать в убийстве. А никто, кроме Виктора, подозревать его и не подумал. Полиция сразу обвинила Хавронина, проглотив наживку преступника: все произошло в кабинете директора, значит, он и убил. Все понятно и просто, зачем отрабатывать какие-то другие версии?
Нет, подтверждение алиби Шевелева нисколько не убедило Виктора. Точно так же, как и алиби Зверевой, которое еще предстояло подтвердить. Оба наверняка связаны с этим убийством. Вот только не до конца понятна их роль: убийца вышел на них и сумел договориться или это они вышли на убийцу и договорились с ним. В любом случае алиби они подготовили специально, зная, где и когда произойдет убийство. Правда, объяснения обоих выглядят, мягко говоря, странно. Одному уж так захотелось апельсинового сока, что он решил пренебречь своими служебными обязанностями и отправиться в кафе. Другой приспичило как раз в это утро приобрести новый тариф, а тут, как на грех, выстроилась очередь. Придумали бы уж что-нибудь поумнее. Но может, умнее они не могли. А может…
Мысль, которая ему пришла в голову, поразила Виктора. Не в силах оставаться на одном месте, он подошел к стойке, заказал апельсиновый сок, залпом, с жадностью выпил стакан и почти бегом вышел из кафе.
Что, если охранник и секретарша говорили правду? Правда часто выглядит не так гладко, как вымысел. Но тогда получается…
«Ничего не получается! – прикрикнул он на себя. – Нужно сначала все до конца выяснить, потом уже делать выводы».
Виктор сел в машину, резко, словно у опасного преследователя перед носом, захлопнул дверцу и поехал в отделение полиции, в которое увезли Хавронина, разузнать, что и как.
Следователь, которого назначили вести дело Хавронина, – дело сразу передали в прокуратуру, – оказался однокурсником Виктора. Он воспринял это как добрый знак, подумал, что ему повезло: с Серегой Битовым они были когда-то в хороших, почти дружеских отношениях, мужик он толковый, честный, понимающий, с ним можно нормально поговорить, уж он-то не станет упираться рогом в эту нелепую версию. А Виктор постарается его убедить, что Владимир Тимофеевич Хавронин просто по определению не может быть убийцей. Но везение, не успев начаться, закончилось. Ни в чем Битова убедить он не смог. Наоборот, это Битов почти убедил Виктора – в безусловной виновности Хавронина.
Все улики были против Владимира Тимофеевича. И ладно еще – отпечатки пальцев на пистолете, это можно было бы как-то объяснить (у Виктора сразу возникло несколько версий). Но следы пороха на одежде… Их объяснить нельзя было ничем, кроме того, что сам Владимир Тимофеевич и произвел эти выстрелы. Усугубляло положение то, что Хавронин замкнулся в молчании. С момента ареста он не произнес ни слова.
Мог бы хоть что-нибудь объяснить, злился на Хавронина Виктор, а то молчит, как пень. Что с ним такое произошло? Сошел с ума, убил этого несчастного Ривилиса и…