Формула судьбы
Шрифт:
– Да, конечно. Я и сейчас записываю. Кассету оставлю у въезда на мост, в маленьком отверстии в ограждении.
– Саш…
– Что? – спросил я, услышав, как у неё дрожит голос.
– Не делай этого! Прошу, не надо!
– Любимая, всё решено. Прости за то, что я всё испортил. Я просто любил…
– Не извиняйся, прошу, не надо. Ты делал всё правильно, ты шёл за голосом своего сердца. Я не хочу, чтобы ты умирал.
– Валя, – оборвал я её, глядя на часы в машине, – уже пора, – на часах было пятнадцать тридцать восемь. – Валя, пора заканчивать, мне ещё надо спрятать
– Я очень тебя люблю и буду любить в другой жизни, – сказала она мне впервые после нашего знакомства. Я слегка шарахнулся от такой фразы, хотя и был к ней готов.
– И я тебя. Больше всего на свете.
– Прошу, не надо!
– Валя… Я умираю. Моя болезнь неизлечима. Мы это много раз обсуждали. Только так я смогу доказать свою теорию об одной судьбе для группы людей. Иначе я просто умру, и от моей смерти никому не станет легче.
– Я хочу с тобой попрощаться, хочу тебя поцеловать и приласкать.
– Время, – я посмотрел на часы, уже совсем не оставалось времени. – Прощай. Увидимся в другой жизни.
Я нажал красную кнопку отбоя и бросил телефон на сиденье справа от себя. Потом быстро вышел из автомобиля и спрятал кассету для Вали. Вернувшись, я сел обратно в машину, пристегнул ремень.
Я дал газу и чуть ли не взлетел вверх по мосту. Разогнавшись до 175 км/ч, я резко свернул влево. Разбив ограждение моста, мой автомобиль рухнул вниз. Я потерял сознание и не почувствовал, как чёрная «девятка» рухнула на рельсы, разбившись всмятку. Прошло ещё пару минут, прежде чем она взорвалась. Но в это время я был уже мёртв…
Глава 4. Свадьба
Я села в такси у входа в аэропорт и попросила водителя ехать к Горбатому мосту11, откуда мне пару минут назад звонил Саша. Взглянула на часы, было почти четыре вечера. Я опять позвонила Саше, но вновь сработал автоответчик, что «Абонент не может принять ваш звонок – пожалуйста, перезвоните позже». Я не верила в то, что его больше нет, и в то, что он всё-таки совершил то, что собирался совершить. Все эти его формулы и теории, предположения и догадки… Мне просто казалось, что он сошёл с ума, ну, возможно, показалось бы, если бы я не знала его. Но я его знала, да ещё не просто знала, а любила. Да, именно сейчас, когда я поняла, что больше его не увижу, по крайней мере, в этой жизни, я поняла, что люблю Сашу. Люблю больше всех на свете. Сравнить эту любовь можно разве что с любовью к нашей с Антоном малышке Оле. Саша медленно перестраивал мою жизнь, внося в неё свои коррективы. Возможно, именно поэтому я допустила то, что меня уволили из универсама, где за время работы меня трижды повышали в должности, и то, что уехала к Антону в Харьков. Да, я тогда любила Антона, я знала это наверняка. Но что-то произошло во мне, что-то непонятное, что-то страшное. Когда я переехала в чужой город к родному человеку, всё как-то уж очень быстро изменилось: город стал до боли родным, а вот человек – нет.
– Девушка, – обратился ко мне водитель, оборвав мои воспоминания. – Тут объезд. Что-то произошло, много полиции.
– Саша…
– Что вы сказали?
– Остановите
– Да, конечно.
Я протянула водителю плату за проезд и вышла из машины. Это было перед самым поворотом у въезда на мост. Водитель красного авто такси развернулся и поехал в обратную сторону, прочь от места трагедии. Я сделала пару шагов и свернула на мост. Там меня ждала жуткая картина.
Мост был полностью перекрыт с обеих сторон, жёлтые ленты преграждали проезд обычному транспорту. Никто по мосту не передвигался, за исключением полицейских машин и карет скорой помощи. Я сделала пару шагов вперёд.
– Девушка, – обратился ко мне голубоглазый человек в погонах, – проход закрыт вместе с проездом.
– Знаю, – сказала я и взглянула с моста вниз. «Девятка» моего Саши всё ещё полыхала в остатках огня, который ещё не успела затушить находившаяся внизу пожарная машина. – Саша…
– Вам знаком этот автомобиль?
– Позовите Талашова, пожалуйста. Скажите, что пришла Валя.
– Простите, но думаю, что сейчас не самый подходящий момент.
– Валя! – услышала я голос старшего следователя в Одесской области. – Всё в порядке, сержант, – сказал Талашов, – можете идти.
Сержант поспешно удалился. Я бросилась другу на шею.
– Он это сделал!
– Да… Я еле успел перехватить это дело у прокуратуры, он очень поздно позвонил мне. Когда ты приехала?
– Только что. Рейс задержали, поэтому я даже не успела с ним попрощаться, – едва произнеся эти слова, я разрыдалась.
– Ну-у-у… – начал успокаивать меня Талашов, – не надо плакать, прошу. Ведь всё же по плану.
– А вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг он не сможет вернуться? К тому же, никто не знает – какими мы будем там и кем.
– Всё будет хорошо! Он же знал, что делает. Где кассета?
– Он оставил её у въезда на мост, в маленьком отверстии в ограждении моста. Пойдём…
Мы прошли на другую сторону моста, где я увидела то отверстие, о котором говорил мне Саша. В нём виднелся пакет.
– Вон она, – указала я туда.
– Вижу, – Талашов подошёл к отверстию и вынул оттуда свёрток.
– Всё будет хорошо, верь ему. Самое главное – верь.
– Я верю. Но мне кажется, что ничего не выйдет.
– А ты пытайся. Ты же знаешь, что надо делать? Он всё тебе рассказал? – попытался удостовериться Талашов.
– Да. Жди завтра перемен, потому что завтра может быть другим…
– Товарищ лейтенант, – оборвал наш разговор человек в погонах, всё тот же голубоглазый сержант, – закончили тушить возгорание, вам надо спуститься.
Мы с Талашовым последовали за сержантом, спускаясь вниз с левой стороны моста. Через мгновение мы оказались на железнодорожном полотне. Я ужаснулась, когда увидела то, что осталось от «девятки» Саши – это был кусок обгоревшего металла, ничем более не напоминающий автомобиль.
– Что у вас? – спросил Талашов, подходя к своим людям, которые находились непосредственно на месте происшествия.
– Его здесь нет.
– Что? – не понял сразу Талашов. – Кого нет?
– Водителя. Останков не обнаружено. Он исчез.