Фламенко по-турецки
Шрифт:
Меня гораздо больше занимали размышления о том, что несколько дней я находилась практически под непрерывной слежкой, да еще с фотокамерой, и ничего об этом не знала. Даже крохотного подозрения не шевельнулось. А еще говорят про какое-то там шестое чувство. Возможно, оно и существует, но у меня, скорее всего, тоже находится в отпуске.
В этот момент вернулся Исмаил-бей и занял свое место напротив меня. По выражению его лица я поняла, что пока (тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить) никаких новых глобальных неприятностей не случилось и можно спокойно
— Ну, насмотрелись на изображение собственной персоны? — спросил он с улыбкой. — Плохо только то, что мои люди засекли этого типа с фотокамерой в самый последний момент.
— Но засекли же!
— Все равно, плохая работа, но я им уже сделал внушение.
— Только шляпы жалко, — вздохнула я.
— В каком смысле? — изумился Исмаил-бей.
Я вкратце поведала ему историю своей рефлексии о модном головном уборе, закончив ее своей любимой фразой:
— Ну, в конце концов нельзя же иметь все сразу!
— Это еще почему? — искренне изумился Исмаил-бей. — Можно. Было бы желание, ну и деньги, конечно.
— Желание-то у меня есть, — вздохнула я.
Мы оба непроизвольно расхохотались. Сама того не желая, я сказала весьма рискованную двусмысленность, но Исмаил-бей проявил себя джентльменом и не стал делать из неосторожной фразы какие-то далеко идущие выводы.
— Где мы с вами сегодня будем танцевать, дорогая? — спросил меня Исмаил-бей.
— Только не здесь, — моментально откликнулась я.
За истекший период я уже насмотрелась на своего бывшего возлюбленного. Удовольствия мне это зрелище, прямо скажу, не доставило. И дама его мне была сто лет неинтересна. Если бы я могла еще слышать, о чем они там воркуют, возможно, сидение здесь еще имело бы хоть какой-то оттенок осмысленности. Но до меня долетали какие-то обрывки каких-то ничего не значащих фраз, так что это было уж совершенно бессмысленно.
— Здесь есть плавучий дансинг, неплохое местечко, только немножко слишком демократичное. Ну и, конечно, «Тюркиз-отель», там собирается только рафинированная публика.
— На ваш выбор, Исмаил-бей, — кротко ответила я. — Вы так прекрасно танцуете, что место, право, не имеет значения. Вот принесут десерт…
— Вашу излюбленную дундурму?
— Скорее всего. Люблю мороженое, даже не скрываю этого. А в Кемере оно вообще невероятно вкусное, особенно апельсиновое и фисташковое.
— И кофе, конечно?
— Даже не обсуждается, — рассмеялась я.
Рассмеялась слишком громко, а смех, как и голос, имеет свои индивидуальные особенности. И тут же уловила внимательный взгляд Олега. Я отвела глаза моментально, в таком полумраке не разглядишь, какого они цвета, и склонилась через стол к Исмаил-бею:
— Поцелуйте меня, — прошептала я как можно тише и соблазнительнее. — Пожалуйста, поцелуйте меня.
Понял он, почему меня вдруг потянуло на нежности, или не понял, но просьбу мою выполнил моментально. Мы слились в страстном поцелуе, я даже глаза прикрыла. А когда открыла, Олег уже смотрел совершенно в другую сторону.
— Вы решили, что смех вас выдал? — проницательно спросил Исмаил-бей.
— Безусловно, — кивнула я. — Мне следовало об этом подумать, а я, как всегда, расслабилась в вашем обществе. Конечно, Олег не станет убивать меня прямо тут, на глазах у всего ресторана, но при случае своего не упустит. Так что лучше ему такого случая не представлять.
— Разумно, — кивнул Исмаил-бей. — Вон несут ваше мороженое. Наслаждайтесь, деточка.
— Не вижу ничего смешного, — фыркнула я. — А вы бы предпочли, чтобы после такого обеда я втянула трепетными ноздрями понюшку кокаина? Чтоб уж, значит, совсем роковая женщина получилась?
— Ни боже мой! Мороженым готов кормить вас с утра до ночи, но смотреть, как губит себя женщина, в которую влюблен, — это увольте.
— А я все ждала, скажете вы о своих чувствах ко мне или нет, — ехидно заметила я. — Понимаю, вы предпочитаете доказывать это делом, а не словами, и не скрою, что мне такая позиция очень по душе. Но иногда услышать именно слово бывает очень приятно. Женщины любят ушами — этого постулата пока никто не отменял. А мороженое отменное, советую попробовать. Хотите, дам половину шоколадного шарика?
— Не хочу. Я лучше к кофе попрошу рюмку коньяка.
— А мне?
— А у вас мороженое.
С некоторым опозданием я сообразила, что Исмаил-бей эфенди изволит шутить. Ну что ж, пошучу и я. Давно хотелось попробовать ликер под названием бенедиктин. Читать — читала, а пробовать не приходилось.
— А если бы я попросила к кофе рюмочку м-м-м… скажем, бенедиктина.
— Ну, бенедиктин — это совсем другое дело, это вы обязательно получите.
Надо надеяться, что это все-таки не полная гадость. Совсем забыла, что шутить с Исмаил-беем нужно очень и очень осторожно. У него любая фантазия может быть воплощена в жизнь практически мгновенно.
Ликер оказался вкуснее, чем я думала, но особого впечатления на меня не произвел. Пока я смаковала экзотический напиток, к Исмаил-бею опять подошел с докладом кто-то из его сотрудников. И новость принес явно не слишком приятную, судя по выражению его лица. Выслушав его, Исмаил-бей отдал короткое распоряжение и тут же подозвал официанта, чтобы расплатиться по счету.
— Куда это мы вдруг так заторопились? — удивилась я.
— В «Тюркиз». Там я за вас буду спокоен.
— А здесь?
— А здесь мои люди засекли какого-то подозрительного субъекта и спугнули его, идиоты. Клянутся, что у него был пистолет с глушителем и что он явно метил в кого-то в ресторане. Я не собираюсь рисковать, хотя мишенью мог бы оказаться любой из здесь присутствующих. Последние несколько дней я уже ничему не удивляюсь, только немедленно приму все меры, чтобы подозрительных русских основательнее проверяли на таможне. И в городе чтобы за ними следили повнимательнее, потому что такого безобразия я и не припомню. Хватит уже двух убийств за три дня.