Фламенко по-турецки

Бестужева-Лада Светлана Игоревна

Машина уже ждала нас возле подъезда, и я вдруг подумала, что мне следовало бы с собой проводить регулярные сеансы психотерапии: внушать себе, что это все как бы понарошку, мираж, замки фата-морганы, а во вполне определенный день все это закончится, я вернусь в прохладную сентябрьскую Москву и буду каждый день ездить на метро на работу. Надо внушить себе, что происходящее сейчас — это дела Фэриде-ханум, богатой и беззаботной турчанки, а будущее — это жизнь Виктории, обыкновенной российской женщины, жизнь, в которой чудеса

в ассортименте не значатся.

Вот ведь дурной характер! Не могу радоваться настоящему, не думая почти постоянно о будущем. И хотя твержу бесконечно всем, в том числе и себе самой, что неприятности следует переживать по мере их поступления, — это все теория. На практике же все получается ровно наоборот.

На вилле Исмаил-бей очень нежно пожелал мне спокойной ночи, оставил диктофон с записями бесед наших подопечных и отправился к себе. Я же, с излюбленным напитком (джин с тоником, если кто-то забыл) и сигаретами, устроилась у себя в спальне и включила воспроизведение. Качество записи было отменным, подручные Исмаил-бея постарались на совесть.

Правда, самое начало беседы записать, конечно, не удалось: жучок поставили, когда принесли воду, хлеб и чистые пепельницы. Но, думаю, ничего эпохального я не пропустила, я же помнила, как они вошли, сели за столик и стали делать заказ. Две-три фразы, не более.

— Вот бы всю жизнь так провести, — раздался мечтательный голос женщины. — Море, солнце, пляж, потом сиеста, а потом — вкусная еда в дорогом ресторане. Мечта!

— Ты бы заскучала через две недели, — раздался голос Олега. — Ты же леди-бизнес, а не богатая бездельница.

— Возможно. Но помечтать все равно приятно… Кстати, что ты сказал своей супруге, куда ты отправился?

— В командировку.

— Подробности ее не интересуют?

— Это уже пройденная фаза в наших отношениях. Если бы я ее еще от ревности мог отучить. Просто патология какая-то.

— Нормальная женская черта. Я тебя тоже ревную.

— К жене?

— В том числе.

— Я тебя к мужу, между прочим, не ревную.

— И правильно делаешь. Мы уже давно балансируем на грани развода. Удерживают только общие дела, слишком сложно делиться.

— Ты теперь можешь выкупить у него его долю и быть свободной.

— А ты?

— А что я? У меня свои дела, к которым ты отношения не имеешь.

— Я о твоем разводе…

— Что-что?

— Раз-во-де. Мы ведь хотим быть вместе, не так ли?

— Для этого совершенно не обязательно жениться. Кроме того, моя жена, в отличие от тебя, совершенно беспомощна, как ребенок. Она без меня просто не выживет.

— Ерунда! Ты говорил, она у тебя какая-то сельско-деревенская? Вот и поедет к своим родным, огород полоть, коров доить.

— Мое мнение по этому поводу тебя не интересует?

— Она тебе не пара.

— Это тоже могу решать только я. Господи, есть же женщины, не собственницы, не ревнивые,

занятые настоящими делами, а не бизнесом…

— Кого ты имеешь в виду?

— У одного моего знакомого, кстати, тоже женатого, есть подруга…

— Любовница.

— Хорошо, любовница. Он приезжает к ней, когда хочет, она не задает лишних вопросов, с ней есть о чем поговорить. Вернее, так было. Что имеем — не храним, потерявши — плачем.

— Они расстались?

— Она… погибла в автокатастрофе.

Я нажала на клавишу «стоп». В мифического друга я не поверила ни на секунду. Олег говорил обо мне, кажется, только после моей трагической кончины он оценил кое-какие мои качества. Пустячок, а приятно. Ладно, проехали. Что у них там дальше по программе?

— У тебя за спиной, — сообщил голос Олега из магнитофона, — сидит, по-моему, самый влиятельный человек в этом городе. Его хозяин, проще говоря. Вот с ним-то придется как следует повозиться, мужик богатый невпроворот и с колоссальными связями. Своими глазами видел, как начальник полиции перед ним чуть ли не на цыпочках ходил. И остальные тоже в пояс кланяются. Интересно, с ним жена или любовница?

— Опять на других баб заглядываешься?

— Осторожно обернись один раз. Или нет, лучше посмотри в зеркальце пудреницы. Видишь?

— Ну и что? Обычная Лейла или Гюли. Только богатая.

— Она очень красивая.

— А я?

— Ты тоже очень красивая, — ровным голосом ответил Олег.

Слишком ровным. Барышня, кажется, перегнула палку и ведет себя почти как законная жена. Если бы она знала, что ей развод уже не требуется… не хотела бы я быть на месте Олега. Эта вцепится руками и ногами, а для верности еще и хвостом обовьет. Угораздило же его с ней связаться!

— Надо бы познакомиться с этим миллионером, — продолжил Олег, резко меняя тему. — Чтобы бить врага, надо знать его оружие. А я о нем практически ничего не знаю.

— И как ты представляешь себе процедуру знакомства?

— Никак не представляю, — с тихой злостью ответил Олег. — Я здесь почти никого не знаю, был один человек, но его, к сожалению, убили несколько дней тому назад.

— Убили? Ты же говорил, что здесь удивительно тихий город.

— В тихом омуте черти водятся, — усмехнулся Олег. — Ну вот, наша сладкая парочка уже собралась уходить. А знаешь, я, кажется, придумал, как мне подкатиться к этому дядечке. А вот давай-ка именно ему и попробуем один бриллиант продать. Заодно и познакомимся.

— Это мои бриллианты, — прошипела Анна. — Я сама буду решать, как ими распоряжаться, понял? А ты занимайся своими делами.

— И после этого ты хочешь, чтобы мы поженились? — с иронией спросил Олег. — Как поется в одной песенке: «Я на тебе никогда не женюсь, я лучше съем перед загсом свой паспорт, я утоплюсь, удавлюсь, отравлюсь, но на тебе никогда не женюсь».