Фирма
Шрифт:
– У вас усталый вид. Идите-ка домой пораньше и отдохните. Ваши глаза все больше становятся похожими на глаза Натана Лока.
– Очень смешно.
– Звонила ваша жена.
– Я перезвоню ей через минуту.
Когда он поставил последнюю подпись, Нина собрала письма и документы.
– Пять часов. Я ухожу. В библиотеке первого этажа вас ждет Оливер Ламберт.
– Оливер Ламберт? Ждет меня?
– Именно это я и сказала. Он звонил минут пять назад. Сказал, что это очень важно.
Митч подтянул галстук и направился по коридору, затем вниз
– Садись, Митч, – мрачно начал мистер Ламберт. – Нам нужно кое-что обсудить с тобой.
Дуг Терни закрыл дверь.
Митч сел и обвел глазами присутствующих, рассчитывая встретить хоть один приободряющий взгляд. Ни одного. Сидя в креслах на колесиках, компаньоны приближались к нему, сжимая круг. Обступали сотрудники, опустив головы и глядя в пол.
– Что происходит? – спросил он, в беспомощности уставившись на Эйвери. Капельки пота стали проступать на его лбу, сердце стучало, как отбойный молоток, дыхание стало затрудненным.
Опершись о стол, Ламберт снял очки. Он чуть нахмурился, как бы испытывая какую-то боль.
– Нам только что звонили из Нэшвилла, Митч, и мы хотим поговорить с тобой об этом.
Экзамен. Экзамен на адвоката. Экзамен. Он вошел в историю. Сотрудник великой фирмы Бендини провалил-таки экзамен на адвоката. Он не сводил глаз с Эйвери, ему хотелось кричать: “Это твоя вина!” Тот потирал виски и брови, как бы мучаясь мигренью, избегая зрительного контакта. Ламберт подозрительным взглядом обвел компаньонов и повернулся к Митчу.
– Мы этого опасались, Митч.
Митчу захотелось сказать что-то, объяснить им, что он заслужил еще одну попытку, что через шесть месяцев он сдаст его с блеском, что уж во второй-то раз он их никак не подведет. Он почувствовал тупую боль в животе.
– Да, сэр, – покорно выговорил он, совершенно опустошенный.
Ламберт сделал еще один шаг к нему, чтобы нанести последний удар.
– Мы не знаем деталей, но люди из Нэшвилла сообщили нам, что по итогам экзамена у тебя высший балл. Поздравляем вас, господин адвокат!
В зале загремел смех и приветственные возгласы. Ему жали руки, хлопали по спине, хохотали вместе с ним. Растолкав всех, к Митчу прорвался Эйвери, своим носовым платком он стал вытирать ему мокрый лоб. Кендалл Махан со стуком выставил на стол три бутылки шампанского и стал открывать их. По кругу пошли пластиковые стаканчики. Наконец Митч отдышался, к нему вернулась его улыбка. Он залпом выпил шампанское, и ему тут же налили еще.
Оливер Ламберт, мягким движением положив руку ему на шею, сказал:
– Митч, мы гордимся тобой. Это
Вновь раздались одобрительные свистки и выкрики.
– Безусловно, это не более чем дополнение к ощутимому повышению оклада, ты его заслужил.
Опять одобрительный шум. Митч принял чек, даже не посмотрев на него.
Мистер Ламберт поднял вверх руку, требуя тишины.
– Фирма уполномочила меня сделать следующий подарок.
Ламар подал ему завернутый в коричневую бумагу пакет. Мистер Ламберт сорвал ее и бросил на стол.
– Этот памятный знак мы приготовили специально к такому дню. Как видишь, это покрытая бронзой точная копия канцелярского стола нашей фирмы, а на крышке его – имена всех здесь присутствующих. И сам можешь убедиться, чье имя наверху – Митчел И. Макдир.
В смущении Митч встал и неловко принял подарок. Он уже окончательно пришел в себя – шампанское помогло.
– Благодарю вас, – негромко сказал он.
Через три дня городская газета опубликовала имена тех, кто сдал экзамен. Эбби вырезала заметку, а родителям и Рэю послала по экземпляру.
В трех кварталах от фирмы, между Фронт-стрит и набережной, Митч обнаружил небольшой ресторанчик. Это было темноватое помещение с немногочисленными посетителями, подавали здесь сосиски с острым томатным соусом. Ему понравилось это местечко, где можно было за едой лишний раз просмотреть тот или иной документ. Теперь, когда Митч стал полноправным сотрудником, он мог позволить себе есть сосиски на обед и выписывать счета, исходя из ставки в сто пятьдесят долларов в час.
Через неделю после того, как его имя появилось в газете, Митч сидел в самом темном углу зальчика и поедал сосиски с острейшим соусом. Кроме него, в ресторане никого не было. Митч пролистывал папку с деловым предложением, а владелец ресторанчика, грек, сидел за кассой и дремал.
Вошедший с улицы прохожий остановился рядом со столом Митча и начал разворачивать пластинку жевательной резинки, стараясь произвести при этом как можно больше шума. Убедившись в том, что за ним никто не наблюдает, мужчина сделал еще один шаг и сел напротив Митча. Подняв голову, Митч посмотрел на незнакомца и положил документ рядом с чашкой ледяного чая.
– Я вам могу чем-то помочь? – спросил он. Сидящий перед ним человек бросил взгляд на посапывающего грека, на пустые столики, обернувшись, посмотрел на ту часть зала, что была у него за спиной.
– Вы – Макдир, так?
Его явный бруклинский акцент нельзя было спутать ни с каким иным. Митч внимательно рассматривал вошедшего. Лет сорока, с короткой армейской стрижкой и седой прядью, падавшей чуть не до бровей. Одет в темно-синий костюм-тройку, причем ткань процентов на девяносто была из синтетики, а галстук – дешевая подделка под шелк. Выглядело это вес не ахти, но аккуратно. Было в его облике что-то петушиное.