Фирма
Шрифт:
Когда между дубами показался край солнечного диска, Эбби сидела и ждала мужа, время от времени отпивая кофе, посматривая на собаку и внимательно вслушиваясь в негромкие звуки просыпающейся вокруг жизни. Спала она плохо, усталости не снял даже горячий душ. На ней был белый махровый халат, один из его халатов, и больше ничего; влажные волосы зачесаны назад.
Хлопнула дверца автомобиля, пес в доме встрепенулся. Она услышала, как Митч ключом возится в замке кухонной двери, еще мгновение, и она распахнулась, открыв проход во внутренний дворик. Митч положил
– Доброе утро! – сказал он, садясь за плетеный стол напротив нее.
Эбби натянуто улыбнулась.
– И тебе доброго утра.
– Рановато ты поднялась. – Голос его звучал подчеркнуто заботливо, но это не сработало. Глоток кофе и та же улыбка.
Митч вздохнул и посмотрел через двор.
– Все еще дуешься из-за этой ночи?
– Вовсе нет. Я не обиделась.
– Я не сказал тебе, что сожалею об этом, и это правда. Я пробовал тебе звонить.
– Мог бы попробовать еще раз.
– Пожалуйста, не разводись со мною, Эбби. Клянусь, больше этого никогда не повторится. Только не покидай меня.
Теперь она улыбалась уже по-настоящему.
– Вид у тебя ужасный, – сказала она.
– Под халатом что-нибудь есть?
– Ничего.
– Дай-ка посмотрю.
– Почему бы тебе не вздремнуть, на тебе же лица нет.
– Спасибо. Но в девять у меня встреча с Эйвери. И в десять – тоже с ним.
– Они что, хотят убить тебя в первую неделю?
– Да, но у них ничего не выйдет. Я – мужчина. Пойдем в душ!
– Я только что там была.
– Голенькая?
– Да.
– Расскажи мне об этом. Расскажи как можно подробнее.
– Ты бы не чувствовал себя таким обделенным, если бы возвращался домой вовремя.
– Думаю, что это будет еще не раз, немало ночей я еще просижу там. Но ведь когда я сутками учился, ты же не жаловалась?
– Тогда было совсем другое дело. Я могла с этим мириться, потому что знала, что скоро конец. Но теперь-то ты уже работаешь, и мы здесь надолго. Так будет всегда? Скажи, ты теперь все время будешь работать по тысяче часов в неделю?
– Эбби, это моя первая неделя. – Вот это-то меня и волнует. Боюсь, что дальше будет хуже.
– Будет, но это неизбежно, Эбби. Это жестокий бизнес, где слабых съедают, а сильные становятся богатыми. Это марафон: кто его выдерживает, получает золото.
– И умирает на финише.
– Я в это не верю. Мы приехали всего неделю назад, а ты уже беспокоишься о моем здоровье.
Она попивала кофе и тормошила рукой собаку. Выглядела она сейчас очень красивой – с усталыми глазами, без всякой косметики, с влажными волосами. Митч поднялся, подошел сзади и поцеловал ее в щеку.
– Я люблю тебя, – прошептал он.
Она сжала его руку, лежавшую на ее плече.
– Пойди прими душ. Я приготовлю завтрак. Накрытый стол был великолепен. Эбби вытащила из шкафа бабушкин фарфор – впервые за время их приезда. Зажгла свечи в серебряных подсвечниках. В хрустальных стаканах – грейпфрутовый сок. На тарелках свернутые салфетки с тем же рисунком, что и на скатерти.
Выйдя
– По какому поводу?
– Особенный завтрак для особенного мужа. Он сел, восхищаясь фарфором. Посреди стола стояло большое серебряное блюдо под крышкой.
– Что ты приготовила? – спросил Митч, облизывая губы.
Она указала на блюдо, и он снял крышку, уставившись взглядом вовнутрь.
– Что это?
– Пикантная телятина.
– Какая телятина?
– Пикантная.
Митч посмотрел на часы.
– А я-то думал, что у нас завтрак.
– Я приготовила это вчера к ужину, но ты попробуй.
– Пикантную телятину на завтрак?
Она ответила мужу улыбкой и утвердительным наклоном головы. Митч еще раз бросил взгляд на содержимое блюда и быстро проанализировал ситуацию.
– Пахнет хорошо, – наконец сказал он.
8
В субботу он отсыпался и прибыл на фирму только к семи утра. Бриться не стал, надел джинсы, старую рубашку и мягкие кожаные мокасины на босу ногу. Так он одевался в университете.
Соглашение для Кэппса печаталось и перепечатывалось в пятницу поздно вечером. Он все вносил в него поправки, и окончательный вариант был готов с помощью Нины в восемь. Митч понял, что других забот, кроме работы, у нее не было, или почти не было, и поэтому не колеблясь попросил ее задержаться. Она ответила, что не против переработок, и он тут же предложил ей поработать в субботу утром.
Нина появилась в девять, затянутая в джинсы, которые подошли бы и слону. Митч вручил ей соглашение, все двести шесть страниц, с последними уточнениями и попросил перепечатать его в четвертый раз. В десять он должен был встретиться с Эйвери.
По субботам фирма выглядела несколько иначе. Все сотрудники были на местах, так же, впрочем, как и почти все компаньоны; пришли также несколько секретарш. Поскольку клиентов не было, в одежде допускались поблажки. Почти каждый был в джинсах. Никаких галстуков. Кое на ком были бейсболки и так туго накрахмаленные рубашки, что казалось, они хрустят при каждом движении.
Но в атмосфере чувствовалось напряжение. Во всяком случае, Митчел И. Макдир, новый сотрудник, ощущал его на себе совершенно явно. Он отменил свои встречи с консультировавшими его по курсу подготовки к экзамену в четверг, в пятницу и в субботу. Все пятнадцать томов материалов пылились на полке, напоминая, что у него появилась реальная возможность провалиться на экзамене.
К десяти часам окончательный вариант был готов, и Нина церемонно положила его перед Митчем, отправившись затем к кофеварке. В последнем варианте насчитывалось уже двести девятнадцать страниц. Митч прочел их все четырежды, а пункты, относящиеся к налогообложению, вообще выучил наизусть. Он встал и, взяв папку с соглашениями, отправился в кабинет Толара. Тот разговаривал по телефону, а секретарша набивала бумагами огромный портфель.