Финишер
Шрифт:
Она висела на грани оргазма, понимая, что ей нужно больше, нужен он, и ей не было стыдно просить его об этом.
— Пожалуйста, — умоляла она, ее тело извивалось на кровати.
— Дай мне попробовать, — приказал он, и она поднесла руку к его рту, касаясь его шрама, покрывая его губы своей сущностью, прежде чем его рот втянул ее пальцы внутрь, в глубоком притяжении, которое она чувствовала в своих сосках, в своем животе, в своем ядре, когда ее стенки сжимались в пустоте вокруг ничего.
Он провел языком по ее пальцам, его глаза разгорелись, и она ощутила движение на своем клиторе, где был прижат вибратор.
— О
Его рука, его большая, покрытая шрамами, грубая рука, прошла прямо между ее ног, его пальцы не исследовали, не дразнили, а проникали в нее, проникали так глубоко, что она почувствовала, как сжимает его, когда он растягивал ее двумя толстыми пальцами.
Она начала убирать вибратор, но он прорычал.
— Держи игрушку на месте.
У нее перехватило дыхание от этого приказа, ее груди вздымались, когда он трахал ее пальцами, сильно, быстро и глубоко, имитируя то, что делал его член, и она согнула ноги, раздвигая бедра шире, ее пятки уперлись в кровать, когда неведомое удовольствие начало нарастать. Между вибратором, трущимся о ее клитор, и его пальцами, проникающими глубоко, она мчалась навстречу взрыву, который разнесет ее на куски. В том, как он обращался с ее телом, была сдержанная уверенность, которую ее мозг ящерицы оценил, потому что это все, на что он ее подтолкнул — базовый, примитивный инстинкт спаривания.
Его движения были энергичными, когда он нависал над ней, его пальцы грубо, с таким пренебрежением обшаривали стенки ее киски, что это безумно возбуждало.
А затем он изменил угол, изогнув пальцы вверх и найдя ту точку внутри нее, которая заставила ее закричать, ее шея напряглась, когда расплавленный огонь пронесся по ее венам, сжигая ее в таком сильном удовольствии, что ее бедра начали дергаться, голова уткнулась в подушку, спина выгнулась дугой, когда она кончила, что точки образовались за чернотой ее глаз, а стенки сжимались вокруг его безжалостных пальцев, которые оставались внутри нее, чувствуя каждое сокращение.
— Если ты уберешь свою игрушку, я уберу свои пальцы.
Угроза заставила ее крепче сжать вибратор, другая рука нашла его грудь и впилась в кожу. Вибрация клитора в сочетании с его неустанными пальцами заставляла ее тело испытывать один оргазм за другим, бесконечный цикл заставлял ее кричать, плакать и хныкать, когда тело выжимало из нее все до последней капли удовольствия, сердце билось так быстро, что казалось, оно вырвется из груди.
Сенсорная перегрузка продолжалась минуты, часы, дни, она не знала. Она потеряла контроль над всеми мыслями, над всем, и стала ничем, кроме ощущений, слишком много ощущений, намного больше, чем она могла вынести, но он не останавливался, продолжал трахать ее пальцами и прижимал вибратор к ее клитору большим пальцем, когда ее рука начала падать, удерживая ее в пространстве, где удовольствие стало слишком большим, слишком интенсивным, слишком невыносимым.
Возможно, она потеряла сознание.
Она не знала.
Когда сознание медленно вернулось, ее тело было вялым, неподвижным, тяжелым, а рука, державшая вибратор, упала на бок, маленькие импульсы удовольствия все еще пробегали по ее мышцам, а сердце медленно возвращалось к своему обычному ритму, все еще сбиваясь на каждый удар при его близости.
Она открыла глаза и увидела, что он наблюдает за ней,
Она не понимала, что только что произошло.
Святое дерьмо.
Он вытащил пальцы из ее больной киски и выпрямился. Зефир увидела выпуклость в его шортах, но была слишком измучена, чтобы двигаться, а тем более что-то делать с этим. Она смотрела, как он повернулся и пошел в свою комнату, закрыв за собой дверь и оставив ее одну на простынях, которые он заставил промокнуть.
Глава 14
Зефир
Он заставил ее испытать струйный оргазм.
Зефир никогда в жизни не испытывала сквирт, и это не значит, что у нее не было никакого сексуального опыта. У нее было несколько партнеров; двое из них доводили ее до оргазма. Она всегда наслаждалась сексом и никогда не испытывала стыда за желание получить удовольствие, но она искренне верила, что она просто одна из тех девушек, не созданы для подобного.
Она ошибалась. Несколькими толчками своих сильных пальцев он разрушил это убеждение.
На следующее утро, когда Зефир меняла простыни и собиралась на работу, она вспоминала предыдущую ночь. Когда голова прояснилась от возбуждения и послеоргазменного блаженства, она поняла, что он искал ее несмотря на то, что сказал, что не хочет ничего усложнять сексуальным влечением. Не было ничего более сексуального, чем то, что они сделали — впервые для них.
Десять лет назад их отношения не были такими сексуальными, хотя и не из-за отсутствия попыток с ее стороны. Ей было восемнадцать, а ему почти двадцать два, и он был непреклонен в том, что не станет спать с ней, пока не сможет добиться лучшего для себя, будто ее это волновало. Но она видела его до этого, видела, как он однажды трахал девушку у стены, и боже, ее подростковое «я» было съедено ревностью. Она вспомнила, что плакала в ту ночь перед Зен, и ее младшая сестра очень разумно посоветовала ей просто поговорить с ним, потому что он даже не знает о ее существовании. Она последовала совету, набралась храбрости и подошла к нему однажды вечером.
И он влюбился в нее. Только он ничего не помнил об этом.
Зефир глубоко вздохнула. Теперь он принадлежал ей, и это единственное, что имело значение. Он начал что-то между ними, и это была ее победа на сегодняшний день.
Один шаг вперед.
Зефир нравилось, как сверкало ее кольцо в свете салона. В течение дня, пока она работала с двумя своими постоянными клиентами, ее взгляд то и дело останавливался на сверкании драгоценного камня в ярком свете на рабочем месте, и боже, ей это нравилось. Ей нравился его вес на пальце, напоминание о том, что он подарил ей идеальное кольцо для нее, то, как все, кто видел его, «охали» и «ахали». Ей нравилось ощущение болезненности между ног, воспоминание о его пальцах внутри нее при каждом движении, сияние на лице, когда она ловила свое отражение. Ее глаза сияли, и ей это нравилось. Брак подходил ей. Брак с ним подходил ей.