Финал
Шрифт:
– Блейкли подчинил тебя себе.
– И ты так спокойно об этом говоришь?! – Ее шепот чуть не сорвался на крик. – Он был внутри меня! Как какой-нибудь… паразит!
– Если бы ты послушалась меня и действовала, как мы договаривались, этого бы не случилось.
Едва сказав это, я поняла, что перегибаю палку. Марси, конечно, поступила глупо, но мне ли осуждать ее? Я ведь тоже совершала немало импульсивных, необдуманных поступков. Она просто действовала так, как ей казалось в этот момент правильным. Она хотела узнать,
Вздохнув, я произнесла:
– Прости, я не то имела в виду.
Но было уже слишком поздно. Она послала мне обиженный взгляд и ушла.
Глава 15
Проснулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Надо мной склонился Данте:
– Доброе утро, солнышко.
Я попыталась откатиться подальше, но его руки вернули меня на место.
– Сегодня суббота, – слабо протестовала я. – Тренировки – это прекрасно и замечательно, но хоть один выходной я заслужила!
– У меня для тебя сюрприз. Приятный.
– Единственный сюрприз, который меня обрадует, это еще два часа сна.
За окном еще было совсем темно, и я сомневалась, что сейчас было больше пяти часов утра. Данте сорвал с меня одеяло, и я взвизгнула, пытаясь его ухватить.
– Ты спятил!
– Славная пижамка.
На мне была черная футболка, которую я утащила у Патча, и она едва доходила мне до середины бедер. Я схватилась за футболку и за одеяло одновременно, пытаясь прикрыться.
– Ладно, – буркнула я со вздохом. – Жди меня снаружи.
Натянув свою одежду для бега и нацепив кроссовки, я вышла из дома.
Данте не было видно, но я чувствовала его присутствие ближе к лесу через дорогу. И рядом с ним я чувствовала еще одного нефилима.
Нахмурившись, я пошла в том направлении.
Данте действительно был не один. Но даже при беглом взгляде на его «друга» становилось понятно, что вряд ли у них хорошие отношения: у второго нефилима вокруг глаз расплывались черные синяки, как темные очки, губы были разбиты, челюсть опухла, а на лбу вспухла здоровенная шишка.
– Узнаешь его? – спросил Данте весело, схватив этого беднягу за шиворот, чтобы показать мне его лицо.
Я подошла ближе, не совсем понимая, какую игру затеял Данте.
– Нет. Он слишком сильно избит. Это ты с ним такое сотворил?
– Уверена, что это милое личико не кажется тебе хоть чуточку знакомым? – настаивал Данте, мотая голову нефилима из стороны в стороны, что явно доставляло ему удовольствие. – Он прошлой ночью позволил себе болтать о тебе. Хвалился, что избил тебя. Это, разумеется, меня заинтересовало. Я объяснил ему, что так делать нельзя. А еще, что мне не нравятся нефилимы, которые не проявляют должного уважения к своему начальству, особенно если речь идет о главнокомандующем армии нефилимов Черной Руки.
Тон
– Это была проверка, – мрачно проговорил нефилим. – Мы просто хотели проверить, насколько она верна идеям Черной Руки. Она ведь даже не урожденный нефилим. Вот мы и хотели испытать ее… чтобы она поняла, что ее может ожидать…
– Ковбой?! – громко воскликнула я. Его лицо было слишком изуродовано побоями, чтобы я могла признать в нем того нефилима, который приволок меня в загородный дом, приковал к столбу, а потом мучил… но голос был его. Это был Ковбой собственной персоной. Шон Корбридж.
– Проверка? – Данте язвительно ухмыльнулся. – Что же, давай тогда проверим, как ты отнесешься к тому, что мы собираемся с тобой сделать. Возможно, это тоже покажется тебе забавным…
И он с такой злобой и силой ударил Ковбоя по голове, что тот рухнул на колени.
– Можно поговорить с тобой? – спросила я Данте. – Наедине?
– Разумеется. – Он предупреждающе выставил палец в сторону Ковбоя. – А ты шевельнешься – пожалеешь.
Убедившись, что Ковбой нас не слышит, я сказала:
– Что происходит?
– Я был сегодня ночью в «Дьявольской суме», и этот придурок начал хвастаться там, что использовал тебя в качестве своей личной боксерской груши. Сначала я было решил, что ослышался. Но чем громче он вещал, тем отчетливее я понимал, что он сам верит в свою историю. Что это правда. Почему ты не рассказала мне о том, что наши солдаты напали на тебя?! – Данте говорил резко, но тон его не был сердитым. Слегка обиженным, может быть, но не сердитым.
– Ты спрашиваешь потому, что беспокоишься о моей репутации или ты волнуешься за меня?
Данте покачал головой.
– Не говори так. Знаешь, я больше не беспокоюсь за твой рейтинг. Если быть откровенным, я перестал думать об этом почти сразу. Речь идет о тебе. Этот мерзавец позволил себе распустить руки, и мне это не нравится. Это никому не дозволено. Да, он должен был проявить к тебе уважение как к командующей армией, в которой он состоит, но есть еще кое-что. Он должен уважать тебя, потому что ты хороший человек и ты заслуживаешь уважения. Я это понимаю и хочу, чтобы он тоже это понял.
Я чувствовала себя неловко от того, что он говорил так искренне и честно. Особенно после того инцидента, когда почти заставил меня поцеловать его. Эти его слова выводили наши отношения за рамки профессиональных, а я хотела, чтобы эти рамки сохранялись.
Я сказала:
– Я очень благодарна тебе за эти слова. Но месть с нашей стороны вряд ли изменит его мнение обо мне. Он ненавидит меня. И множество нефилимов тоже. Мы получили возможность продемонстрировать им, что они не правы. Я думаю, мы должны отпустить его и начать тренироваться.