Фимбулвинтер. Пленники бирюзы
Шрифт:
– В том числе, и Трина Колая, – сказала Айна.
– Психоаналитика?
– Ага. Только ему сейчас самому психиатр нужен. Геральда умерла у него на руках из-за сбоя лифта – её попросту разрезало дверью кабины. Выжить на полигоне вирталов и погибнуть вот так… Он словно сам не свой сейчас. Даже меня не узнал.
– Вы мне этого не говорили. И для чего нам здесь псих? – насторожился Хёд.
Айна прикрыла глаза, вздохнула. И только потом ответила:
– Для того, что это наш псих. Человек, способный принять реалии нового мира. А тебе не сообщили, потому что догадывались,
– Бедный, – тихо сказала Марси. – Я хочу поговорить с ним. У меня ведь тоже… Натэна…
– Поговоришь. Всем нам тяжело, – ответил Бальдр. – Я тоже потерял братьев. Мои техники были для меня почти родными. Но раз уж мы, в отличие от них всех, выжили, то должны жить дальше.
Хёд фыркнул. А Марси подумала, что лучше бы здесь была Эсдар, а не он. Во всяком случае, ругани на станции стало бы меньше. Хотя… Кто знает, как ужились бы Айна и Эсдар? Воображение Марси уже приготовилось развить эту мысль, как вдруг…
«Марсилуна Фокс! Марси!»
«Долл?»
Звёзды перед глазами, она не спала, но комната – «штабная» станции – куда-то исчезла, а вместо неё раскинулось глубокое звёздное небо.
«Я поговорила с командой. Почти все готовы вернуться. Не то чтобы они поверили в нашу с тобой связь и в оболочку-строителя, но им всем здесь неуютно и тревожно. Когда я предложила вернуться, все только обрадовались. Только Нэрвин хочет остаться! Говорит, что ему плевать на оболочку, он уйдёт с ребёнком в горы. Не знаю, как его убедить».
– Ма-а-а-арси-и-и-и? Ма-а-а-арси-и-и-и? – откуда-то издалека донёсся голос Айны. – Что-о-о с тобой? Ты побледнела.
– Я… – Она с трудом переключилась на реальность. – Со мной на связь вышла Долл Воули. Они возвращаются. Только Нэрвин хочет остаться.
– Пусть остаётся, только ребёнка отдаст, – буркнул Хёд.
Марси и Айна едва не испепелили его взглядами.
«Марси!»
«Да, Долл».
«Но у нас есть ещё проблема, кроме Нэрвина. Никто не умеет управлять кораблём. Техник запрограммировал его на полёт, но как изменить программу, чтобы вернуться? И какие координаты задавать? Какие же мы глупые – летели, не думая, как будем возвращаться».
«Подожди минутку».
– Бальдр. Вы можете перепрограммировать корабль?
Следующие несколько часов люди на разных концах Вселенной играли в увлекательную игру «Глюк коммуникатора». Егор – единственный человек, более или менее разбирающийся в технике, изучал корабль и сообщал данные о нём Долл. Она входила в «звёздное пространство» и, как умела, передавала информацию Марси, а та пыталась объяснить услышанное Бальдру. Бальдр ругался и просил повторить. Дождавшись правильных данных, отправлял по цепочке Марси – Долл схему действия, и теперь уже ругался Егор. И просил повторить.
Однако в итоге цель была достигнута – корабль запрограммирован. Измученная Марси свалилась на кровать и, едва коснувшись подушки, заснула. Успела лишь подумать, что там, далеко-далеко, Долл тоже…
Долл тоже заснула. Правда, не сразу. Пришлось отбиваться от сверхзаботливого больничного бота, который заметил утомлённое состояние подопечной и крутился у кровати, норовя то напоить Долл водой, то поправить подушку, то сделать ей витаминный укол. При этом он отчаянно пищал. Простая мысль, что человека надо
Дома бота можно было отключить, перепрограммировать, на самую новую модель достаточно лишь прикрикнуть, чтобы добиться желаемого, но здешние жили своей жизнью!
Впрочем, Долл устала настолько, что заснула, несмотря на писки и возню. Уснули, желая отдохнуть перед вылетом, и другие члены экипажа. Один лишь Нэрвин не ложился. Убаюкав сына и собрав вещи, он шагнул в лифт и через миг вышел в ночь.
– Малыш мой, – напевал он, – разве для того мы с тобой летели к новой жизни, чтобы сразу же вернуться к старой? Горы лучше астероида. Мы построим там маленькую хижину. Нам не будут докучать люди. Рухнет оболочка? Пускай. Планета-то останется. И горы останутся. А Строители добрые. Они горы построили. Долл говорит – надо чувствовать. Я чувствую, что тебя ждёт лучшая жизнь. Но разве возможна она там, откуда мы прилетели?
Рассуждая так, он поднимался всё выше и выше.
– Стой! – раздалось вдруг сзади.
Нэрвин обернулся. За ним бежал Сакс Ю.
– Ты чего? – заволновался гермафродит. – Почему не спишь?
– Нэрвин, не дури! Как ты собираешься растить ребёнка в горах, в дикой природе, один-одинёшенек? Помнишь историю Марсилуны Фокс? Когда она с кавалером на необитаемую планету сбежала. И чем всё закончилось? А там было два взрослых человека!
– Так ты пришёл забрать у меня малыша? – произнёс Нэрвин и тут же завопил: – Не отдам!!!
И помчался вверх по горной тропе.
– Стой, глупый. Ничего я не забираю. Я тебя спасти хочу.
– Не нужно меня спасать! Себя спасайте от того кошмара, в который собрались возвращаться! А меня не троньте!
– Стой! Нэрвин, стой!
Нэрвин нёсся, не разбирая дороги. Убегал от прошлого, от людей, желавших отобрать его ребёнка, от самого себя бежал… И не заметил в темноте, как тропа оборвалась в ущелье. Создатели гор копировали их с потрясающей точностью. Нэрвин полетел вниз, прижимая к себе ребёнка. Малыш проснулся и заплакал.
– Сакс! Помоги, Сакс! – закричал Нэрвин, перекрикивая плач сына и пересиливая жуткую боль.
Позвоночник, кажется, сломан. До медбокса Сакс его не дотащит, даже если сильно захочет, а вот ребёнка вытащить сумеет.
Комья земли полетели в лицо гермафродиту, но он этого не почувствовал. Когда Сакс спустился на дно ущелья, Нэрвин был уже мёртв. Сакс взял на руки Реми-Виаля – вроде бы не пострадал и даже плакать перестал. И как выбираться? Склон, по которому они спустились, почти отвесный. Сакс пошёл по дну ущелья: где-то должен быть более удобный подъём. А тело Нэрвина придётся оставить здесь. И зачем, зачем этот дурак полез в горы? Сакс усилием воли заставил себя успокоиться и продолжить путь. Примерно через полчаса подъём действительно нашёлся – пологий, покрытый мхом. Сакс легко взбежал на его середину, и вдруг… что-то обожгло ногу. Он упал на бок, силясь не уронить ребёнка. Мелкая юркая тварючка, напоминающая древнюю земную ящерицу, удирала от него по мху. Откуда? Кусается, тварь, больно! И, кажется, ядовита. Слабость разлилась по телу. Ползти! Вперёд, Реми-Виаля нужно вытащить отсюда. Темнеет в глазах. Ползти! Ох. Вот и вершина ущелья. Встать на ноги. А в какой стороне транспорт-кабина? В той? Или в этой? Темнеет в глазах…