Фимбулвинтер. Пленники бирюзы

Немытов Николай

– Трин, я этого не заказывала! Я не хочу в этом участвовать! – орала где-то за его спиной Геральда.

– Это вообще безобразие! – вторил ей Алекс Б.

Трин на них не смотрел. Не мог отвести взгляда от искрящегося языка, медленно плывущего в их сторону.

– Трин, это ведь не гипно, это всё в реале происходит? – тихо прошептала Макса. Единственная из всех, она не визжала.

– Да… кажется.

– И что нам делать?

– Вызывай спасателей.

– Думаешь, они успеют?

– Думаю, нет. Нужно уходить куда-нибудь.

– Куда? Здесь только

одна дверь.

Трин оглянулся на визжащую, закрывшую лицо руками Геральду. У неё спрашивать бесполезно. Да и откуда шеф-кондитеру знать, как устроено его кафе? И кто вообще это может знать? Архитекторы, голодизайнеры, рисовавшие интерьер? Или техники? Они ведь… А, собственно, чем они занимаются?

Внезапно Трин понял, что он, считающий себя одним из самых умных и образованных людей, почти ничего не знает об окружающем мире. Комфортабельный, благоустроенный Мегаполис, раскинувшийся на сотнях планет, жил как бы сам по себе. Он заботился о населяющем его человечестве, кормил, оберегал, развлекал, выполнял любую прихоть. А человечество заботилось о Мегаполисе… Наверное.

– Трин! – Макса дёрнула его за руку, выводя из ступора.

Да, медлить нельзя ни секунды. Он обвёл взглядом стены, пол, потолок. Ни единого шва, будто всё помещение вырезали в огромном монолите берилла. Но это ведь не монолит, не кристалл, это пластик! За ним могут быть технологические тоннели, проёмы. Знать бы, где они…

Взгляд остановился на столешнице. Больше не раздумывая, Трин ухватился за неё, дёрнул что было силы. Это оказалось так неожиданно, что девушки прекратили визжать. Хороша картинка: известный психоаналитик громит кафе, столики выкорчёвывает. А он его таки выкорчевал! Вместе с толстой ножкой и какими-то «корнями». И там, где столик стоял, открылось отверстие. Достаточное, чтобы в него мог протиснуться человек.

Столик оказался на удивление лёгким. Размахнувшись, Трин швырнул его навстречу языку – может, хоть ненадолго задержит? Скомандовал:

– Все туда, по очереди. Быстро!

Никто не шелохнулся. Розововолосая промямлила дрожащими губами:

– Я не полезу. Я больше не хочу участвовать в этом шоу!

Геральда, Алекс Б, девушка с бантом и девушка с дредами непонимающе уставились на неё. А Макса вдруг засмеялась.

– Ты в самом деле дура! Это – не шоу.

И, оттолкнув оказавшегося на пути Алекса, шагнула к чёрной дыре. Присела, свесила ноги, начала опускаться. Трин испугался, что внушительный бюст застрянет. Но нет, прошёл.

Макса облегчённо улыбнулась.

– Здесь есть на что стать!

Присела и скрылась во мраке.

Уговаривать никого больше не пришлось. Одна за другой девушки исчезали в отверстии. Последним Трин загнал туда Алекса Б. Уже и сам сунулся было, когда вспомнил об упавшей в обморок брюнетке. Обернулся…

Лучше бы не оборачивался! Да, столик задержал искрящуюся тварь. И тело брюнетки – тоже. Теперь от первого не осталось ничего, а от второго… Съеденная недавно пачуанча рванула вверх по пищеводу, Трин согнулся в три погибели, извергая её из себя. И поспешно нырнул в отверстие.

Это был

технологический туннель. Узкий, так что на четвереньках не протиснешься, тёмный, насквозь пропахший специями. А главное, непонятно, куда он вёл! Трин боялся, что если кто-то спросит об этом, он не выдержит, сорвётся. Перед глазами стояло искромсанное, наполовину превратившееся в кровавую кашу тело брюнетки. И та, вторая девушка, развалившаяся на части, оторванная голова на полу. Ему приходилось видеть мёртвых – самоубийства, эксцессы девиантов, – такая уж профессия, ничего не поделаешь. Но саму смерть, тем более настолько жуткую, никогда… К счастью, никто не спросил.

Туннель петлял, раздваивался, в стенах его зияли подозрительные отверстия, откуда сочился горячий приторно-сладкий пар, а пол то и дело проваливался узкими бездонными колодцами. В конце концов беглецы вывалились в коридор, хороший хотя бы тем, что в нём было относительно светло – панели на потолке тускло светились. А закончился этот коридор обычной двустворчатой дверью. Стоило хлопнуть по ней ладонью, как половинки послушно скользнули в пазы.

Трин зажмурился от яркого света. Приоткрыл глаза, болезненно щурясь, осмотрелся по сторонам.

Они выбрались под высокое бледно-фиолетовое небо, посреди которого висело огромное красновато-оранжевое солнце. И холодное – пар пошёл изо рта.

По ту сторону двери была лишь маленькая площадка, непонятно для чего прилепленная к округлой стене – без силовых барьеров, даже без перил. Трин осторожно подошёл к краю, глянул вниз. Невольно передёрнул плечами, и не только от холода. Там, далеко, расстилался сплошной ковёр розовато-лиловых облаков, проткнутый иглой Шпиля Одиночества. И больше ничего, только ветер тянул монотонную унылую ноту. Они стояли посреди бескрайнего неба.

Геральда подошла, охнула, вцепилась за локоть.

– И дальше что? – спросила срывающимся голосом.

– Наверное, надо дожидаться спасателей здесь.

– Нет, – Макса покачала головой. – Мне только что пришло сообщение. Мы должны уходить подальше от шпиля.

– Тебе? – удивилась Геральда. – Почему тебе?

– Потому что я вызвала спасателей, пока вы визжали! Они сейчас будут здесь, но мы должны уходить.

– Но отсюда нет никакой дороги, – мрачно произнёс Трин.

– Почему же? Есть, – она кивнула ему за спину.

Трин обернулся. Он и не заметил сразу, стена шпиля почти загораживала её – похожую на огромное овальное блюдо парящую в воздухе платформу. От их площадки туда вёл подвесной мостик, серебристая ленточка. Мостик был таким длинным и узким, а единственный его поручень – таким хлипким, что пройти здесь казалось немыслимо. Но это был и впрямь единственный путь к спасению.

Трин понимал, что кажущаяся хрупкость мостика – всего лишь иллюзия. Ширина полотна – почти полтора метра, настил из прочного суперпласта, скорее всего, он даже вибрировать под ногами не будет, поручень гладкий и удобный, держись рукой и иди. Если бы не пустота вокруг, не облачная бездна внизу! Себя он мог убедить пройти по этому мосту. Но остальных…