Фимбулвинтер. Пленники бирюзы
Шрифт:
Марси прикрыла оголённые плечи нежно-розовым газовым шарфом, хотела что-то сказать или спросить, но передумала. Она рассеянно взяла пирожное, но тут же положила обратно. А Вась, всё больше вдохновляясь, рассказывал:
– Мы даже не сознаём, насколько зависим от вездесущей техносферы. Старинная мудрость: «Весёлым праздникам должны предшествовать тяжкие недели» – давно позабыта. Мгновенное удовлетворение потребностей и нетерпимость к малейшему дискомфорту превратили жизнь в однообразную серость. Нам не хватает естественных препятствий, чтобы вновь научиться ощущать подлинную радость.
В тот вечер они засиделись
Маленькое существо растратило силы – неравномерные пульсации тепла. Оно – добыча крупного, но тоже слабого, подточенного старой болезнью. Крупное существо устало. Затаиться. Подождать.
Марси впервые вышла за пределы двора, обозначенного тремя постройками. В рыхлой почве были заметные вмятины с отпечатками протектора подошв. Она поставила ногу в след Вася – вдвое больше, чем у неё. Ветер пробирал до костей и всё время норовил содрать одежду, мешал идти. Под ногами хлюпало и чавкало. Вась выбрал путь у самой кромки реки: непролазные кусты подступили близко к воде. Дальше следы повели на холм и вскоре пропали среди густой травы. Марси пыталась не думать о том, кто прячется под сенью зарослей, но в каждом сгустке тени, в каждом сучке мерещились гадкие и опасные твари.
У вершины ей пришлось припасть к земле и ползти чуть ли не на четвереньках – так сильно дул ветер. Сверху открылся вид на долину. Модуль санузла повалило, и не было видно ветряка. В тот миг Марси ещё не осознала бедственности положения: они остались без электричества.
С другой стороны холм уступами сбегал вниз, его подножие терялось в густом лесу. И вдруг она заметила Вася. Он сидел, привалившись к стволу дерева, смотрел на неё и улыбался. Марси заторопилась вниз и едва не упала.
– Ты это сделала! – прокричал он и пружинисто поднялся.
– Что сделала? – не поняла она.
– Преодолела страх и вышла наружу!
– Но я испугалась за тебя!..
– Клин клином, как говорили древние, – он похлопал её по плечу.
Возвращались они молча. На краю долины ветер повалил несколько деревьев. Марси показалось, что Вась растерялся при виде рухнувшего ветряка и покосившегося санузла.
К вечеру с помощью последнего бота-строителя, каким-то чудом не пошедшего на запчасти, они установили модуль санузла. Поднять ветряк не удалось. Что бы там ни говорил Вась о развитии всего сущего вверх по спирали, Марси почувствовала, как они рухнули вниз на несколько витков. Всё оборудование было мертво: и печь «Повар+», и бойлер, и водоочистная установка, и… В общем, абсолютно всё.
Вась попытался разжечь огонь, но сырые ветки не желали гореть. Как же мучились древние предки с готовкой! Оказалось, что гидрирование концентратов – это не простое заливание брикета водой, а куда более сложный процесс. Ужинали в тамбуре, где было светло – из-за горизонта ещё торчал краешек заходящего солнца. Они поглядывали друг на друга и принуждённо улыбались, давясь упруго-жёсткими, как резина, комочками не пойми чего. Брикеты не размокли в холодной речной воде, и ко всему прочему поздний ужин попахивал тиной.
– Вась, мы оба очень устали, да и время для разговоров неподходящее, – Марси пожевала губу, размышляя, как бы выразиться
– Давай поговорим завтра, сейчас действительно не время.
Он поставил тарелку с недоеденным ужином и ушёл к себе в спальню. Через минуту послышалось: «Марси, пожалуйста, закрой тамбур: холодно».
Она и сама замёрзла, сидя на пороге. На улице и правда похолодало, над рекой поднялось облако тумана и стало расползаться по берегам. «Неужели смена времён года здесь так заметна? – встревожилась Марси. – Да мы тут просто погибнем!»
– Вась!
Тишина. То ли уснул, то ли просто не хотел разговаривать.
Ночью полил дождь. Капли шумно барабанили по крыше модуля, но Марси проснулась ещё раньше от боли в животе. Видно, ужин впрок не пошёл. Она с трудом разыскала в темноте одежду, холодную и влажную, как трава поутру.
Пенопларовую дорожку почти затопило. Местами она вспучилась горбами, похожими на панцири животных, что водились в густом подлеске. На газоне Марси заметила множество фосфоресцирующих точек, но выяснять, что это такое, было недосуг. Пока она добежала до санузла, вымокла насквозь.
На обратном пути любопытство пересилило, и, сойдя с дорожки, Марси наклонилась над «светлячком». Развела руками жёсткие травяные стебельки и увидела гриб. Его головка поблёскивала густой светящейся слизью. Вся поляна была усеяна грибами, они росли где по одному, а где целыми семействами. Как видно, пришло их время, дождливое и прохладное.
Марси в два прыжка вернулась на дорожку, но едва добежала до тамбура, как пришлось развернуться и припустить назад, к туалету. Через два таких похода она пришла к выводу, что нет смысла возвращаться. Но вскоре прибежал Вась. Они так и ходили всю ночь туда-сюда. К утру у обоих начался жар.
А дождь всё лил, питал грибницу, и вскоре за окнами стало темно – громадные шляпки образовали над лагерем подобие купола. Зато ночью их бледное сияние проникало в дом, стены которого от удушливой сырости зацвели фосфоресцирующей плесенью.
Марси не знала, сколько дней проболела. Временами ей виделось, будто она дома. К ней подходила мама, что-то спрашивала, а за маминой спиной топталась Натэна. Посетители сменяли один другого, но их лица были неразличимы. Кто-то положил руку Марси на грудь, почти на горло, и стало трудно дышать. Она очнулась и только из-за невероятной слабости не вскочила и не закричала, лишь придушенно всхлипнула – у неё на груди свернулся кольцом небольшой полоз. Тварь не укусила, погрелась немного и уползла восвояси. Наверное, это и было слияние с природой, о котором столько твердил Вась. «Чтоб ему подавиться этим апгрейдом!» – вымученно возмутился внутренний голос.
В следующий раз Марси очнулась оттого, что её трясли за плечо.
– Выпей это, – Вась протягивал ей таблетку. – Я проштудировал медицинскую энциклопедию, должно помочь.
– Хочу домой, – вяло пробормотала она, проглотив лекарство.
Вась ничего не ответил, выглядел он плохо, а когда пошёл к себе, даже пошатывался. Но он ещё ходил, а Марси уже не могла подняться. Провалы в беспамятство на какое-то время прерывали её мучения. Она затруднилась бы ответить, сколько дней проболела и сколько разных таблеток, что приносил Вась, выпила. Но однажды проснулась и почувствовала, что ей лучше.