Фигляр 2
Шрифт:
И вот его уши уловили фразу, в которой явно звучало указание на него.
— Кто отвечает за линейку и проход моделей? — резко спросила Джи-вон, и её взгляд выхватил из толпы строгую женщину лет сорока с клипбордом, увешанную образцами тканей и булавками.
Женщина мгновенно отозвалась, выпрямившись, как солдат на плацу:
— Я, ним.
Джи-вон сделала короткий, призывающий жест в сторону Ин-хо — даже не глядя на него, будто была уверена, что он уже слушает и ждёт.
— Вот новый мальчик. Для начала — подбери ему джинсовый лук из сегодняшней коллекции DenimVibe.
Ин-хо, услышав, как его, без всяких прелюдий и сантиментов, просто вкинули в рабочий конвейер подготовки к дефиле, только едва заметно пожал плечами под кожаной курткой. Сам согласился «поработать один вечер» с этой тигрицей. На что жаловаться?
Стилист уже двигалась к нему, оценивающе окидывая взглядом его фигуру — от плеч до длины ног, будто сканировала 3D-модель. Делая пометки в наладоннике.
Джи-вон, видимо, услышав всё необходимое и раздав положенный объём ценных указаний, встала с удобного офисного кресла. Её движение было резким, полным энергии. Она громко, резко хлопнула в ладоши — звук, похожий на выстрел стартового пистолета, заставил вздрогнуть даже самых занятых.
— Все по местам! Финальная готовность — через двадцать минут! — её голос резал суету, наводя мгновенный порядок. — Ассистенты! Где мой американо со льдом, двойной эспрессо, без сахара? Голос пропал!
Последняя фраза прозвучала уже с лёгким, но не терпящим возражений раздражением.
Стаф, услышав директоршу, буквально ломанулся в разные стороны — кто к кофе-машине, закреплённой в углу, кто по своим, известным только им, критически важным в этот момент местам. Кто-то крикнул: «Где запасные петлички?!», кто-то — «Свет на третий луч — срочно перекрасить в холодный белый!». Машина Starline перешла на финальный, предстартовый режим.
А Ин-хо тем временем уже готовился следовать за стилистшей в сторону гримёрок, но её тёмный силуэт растворялся в полумраке служебных коридоров Galleria.
РОЗАЛИНДА-ССИ
Ин-хо за рукав тронула миловидная девушка с волосами цвета розового персикового смузи — на два-три оттенка ярче, чем принято в серьёзных агентствах. Она выглядела чуть старше него, лет девятнадцати, в мешковатых штанах cargo и обтягивающем топе, с серьгой-кольцом в носу.
— Иди за мной, — выпалила она, не останавливаясь. — Ты в моей группе моделей на сегодня. Не теряйся, слушай только меня, и запоминай, за кем выходишь на подиум! — Она надула пузырь из жевательной резинки, и до Ин-хо донесся сладковато-химический аромат «Boom Bubble» со вкусом ледяного арбуза — жвачки, которую обожает вся танцевальная тусовка Итэвона. Пузырь лопнул с тихим щелчком, и она втянула резинку обратно.
— Ты из какого агентства? Откуда тебя "Тигрица" притащила? — спросила она, таща его за собой через хаос задников, между тележками с костюмами и бегающими техниками.
Надо сказать, что всё это розоволосая тараторила на ходу, не глядя на него, уверенно лавируя между тележками
— Не обращай внимания, я не совсем местная, — словно угадав его мысли, проговорила она, оглянувшись на секунду. — Ты сам кто? Откуда? По виду не совсем кореец… — это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта, сделанная на бегу.
— Меня зовут Ин-хо, — ответил он, пытаясь осторожно высвободить рукав из её цепкой хватки. — И я, кажется, раб на вашей галере на сегодняшний вечер.
— Мы тут все рабы, так что ты совсем не особенный, — парировала розоволосая и вновь схватила его за рукав, на этот раз крепче.
Ин-хо остановился. Резко. Так резко, что девушка дёрнулась назад, как пёс на поводке. Он в свою очередь перехватил её руку — не грубо, но твёрдо. Она попыталась вновь потянуть его, но он стоял неподвижно, как утёс, вокруг которого бурлил и кипел шторм суеты перед шоу показом.
— Меня зовут Ин-хо, — повторил он, и его голос, тихий и ровный, почему-то прозвучал громче всего окружающего гвалта. — Успокойся. И объясни, куда ты меня тащишь и что именно нужно делать.
Он накрыл её руку своей ладонью сверху — нежно, но не выпуская, — и погладил тыльную сторону её ладони большим пальцем, смотря прямо в её чёрные, словно угольки, глаза. При этом он снял тёмные очки, и его разноцветные глаза — карий и янтарный — оказались открытыми, напротив её лица.
Девушка замерла. Буквально. Словно тушканчик, застигнутый в луче фонаря ночным хищником. Её быстрая, бойкая болтовня оборвалась на полуслове. Она не могла отвести взгляда от его глаз, от этого невероятного, гипнотического контраста. Девушка оказалась впечатлительной. Щёки её залились ярким румянцем.
— Меня… меня зовут Розалинда, — выдавила она растерянно, и в её глазах читалась паника от этой внезапной потери контроля.
Ин-хо приподнял одну бровь, и на его губах появилась лёгкая улыбка.
— Чего?! — воскликнул он с искренним, почти радостным удивлением. Это звучало не как насмешка, а как узнавание чего-то знакомого в чужом месте.
Она мгновенно спохватилась, замотала головой, и розовые пряди хлестнули её по лицу.
— Ой! Нет! Я хотела сказать… Сэбёк-хва. Чхве Сэбёк-хва.
Ин-хо наклонил голову набок, изучая её. Его янтарный глаз, казалось, светился изнутри любопытством.
— Русская, что ли? — спросил он буднично, без тени суждения, словно отмечал дождь на улице.
Она замерла на секунду, потом обречённо кивнула, опустив взгляд на свои грубые ботинки.
— Да… Мы из Владивостока. Переехали пять лет назад. Папа… хотел вернуться на историческую родину. — Она говорила теперь тихо, вся её прежняя напористость испарилась, обнажив что-то более уязвимое и настоящее.
— А я… я до сих пор иногда путаюсь, кто я.
Ин-хо молча кивнул, как будто это было самое понятное объяснение в мире. Он снова надел тёмные очки, и его лицо стало менее пронзительным.