Фигляр 2
Шрифт:
— Джи-вон-а, — резко произнесла Ми-ран. Её голос прозвучал громче, чем она хотела. Рука чуть дрогнула, когда она почти незаметно очертила жестом границу между женщиной и молодыми людьми. — Извини, но у детей срочные планы. Их уже ждут.
Её взгляд метнулся к Со-юн — коротко, жёстко, с тем беззвучным приказом, который понимают только дочери. Уводи его. Сейчас же.
— Да, тётя, простите, — Со-юн поклонилась снова, уже глубже. — Мы действительно
Ин-хо повторил свой жест. Тот же выверенный, идеально вежливый наклон головы. Но, выпрямляясь, он позволил себе улыбнуться — легко, почти неуловимо. В этой улыбке было всё: очарование, вызов, сожаление и немножко иронии.
— К сожалению, — произнёс он чуть тише, и его баритон стал мягче, — мы и вправду вынуждены спешить. Но, надеюсь, судьба будет милостива и позволит нам возобновить беседу в более располагающей временем обстановке.
Он сделал шаг вперёд — не к Со-юн, как ожидалось, а к Ким Джи-вон.
И, прежде чем кто-то успел среагировать, взял её руку с безупречным, почти старомодным изяществом. Его пальцы едва коснулись её кожи. Он склонился и, задержав дыхание на долю секунды, коснулся её пальцев губами.
Это было не заигрывание. Не дерзость. На миг показалось, что они не в Сеульском бутике, а на рауте XIX века — где подобные поклоны были не эффектным трюком, а привычным ритуалом вежливости.
Так мог бы поступить дипломат на приёме или аристократ на венском балу — без вызова, без игры, просто потому, что иначе нельзя.
Так мог бы действовать человек, для которого подобные жесты естественная форма существования: будто он не раз проделывал это на светских приёмах, где правила этикета знали наизусть, а не искали в гугле.
— Это была честь, — тихо, но отчётливо произнёс он.
С некоторой задержкой отпустил руку. Сделав шаг назад, коротко кивнул Ми-ран и повернулся, следуя за Со-юн.
Мир будто замер.
Даже в шуме Galleria возникла пауза — короткая, но ощутимая, как затишье перед грозой.
Ким Джи-вон стояла неподвижно. На её лице играла тень улыбки, шока и восторга. Она медленно посмотрела на свою руку, словно на ней остался след. — О, мальчик... — выдохнула она, — какая смесь изящества и наглости...
Ми-ран ощутила холодок вдоль позвоночника. Этот жест, в своей европейской дерзости, был почти оскорблением — не только приличиям, но и их миру. Он был другой. И теперь она это знала наверняка.
Со-юн, стоявшая уже у выхода, наблюдала за ним с широко раскрытыми глазами. В голове всё переворачивалось.
«Он безумный фигляр? Или гениальный актёр?»
Ответ пугал одинаково.
Ин-хо шёл спокойно, не оглядываясь. Его спина была прямой,
Ким Джи-вон провожала его взглядом, медленно приподнимая брови.
— Ну и манеры, — пробормотала она, но в её голосе звенел интерес. — Чинча, Ми-ран-а, этот мальчик... Он пахнет не просто деньгами. Он пахнет историей. Или скандалом. А в моей профессии это, знаешь ли, часто одно и то же.
Ми-ран заставила себя рассмеяться — сухо, нарочито легко, «на камеру».
— Ох, перестань, Джи-вон-а. Ты везде видишь проекты. Это просто... друг Со-юн. Ничего особенного.
— Понимаю, — Джи-вон прищурилась. Её глаза сверкнули, как два объектива. — Свежо, необычно, перспективно. Такая осанка, такой взгляд... Не из наших, да?
Она сделала паузу, будто пробуя догадку на вкус.
— Европейская аристократия? Или японский капитал? В нём есть эта чуждость. Фотогеничная чуждость.
Ми-ран, чувствуя, как у неё пересыхает во рту, лишь изящно улыбнулась и пожала плечами:
— Ты знаешь, Джи-вон-а, — голос её был холоден и вежлив, — у каждой девушки должны быть свои секреты.
Не дожидаясь ответа, она сделала вид, что заинтересовалась манекеном в витрине. Но глаза её были прикованы к отражению: дочь и незнакомый парень направлялись к лифтам, а она всё смотрела и смотрела.
— И вообще, я не люблю обсуждать такие вещи, пока всё не устоялось. Надеюсь, ты меня понимаешь.
МЕДЕЯ И МАТЕРИНСКАЯ ТРЕВОГА
Джи-вон фыркнула, доставая из клатча телефон, чтобы проверить уведомления.
— Секреты — это роскошь, которую не всегда можно себе позволить. Ну ладно, не буду настаивать, — она перевела дух, окидывая взглядом торговый зал.
— Я здесь, как ты поняла, не за шопингом. Контролирую подготовку к показу DenimVibe. Эти мои непоседы из «Eclipse» выйдут на подиум, и если хоть один шов на их джинсах будет кривым, мой креативный директор полетит в канализацию вместе с их коллекцией.
В этот момент к ним подошли двое — молодой человек с планшетом и женщина с комм-сетью в ухе. Они почтительно замерли в нескольких шагах, давая понять, что ждут указаний.
— Саджан-ним, — обратился молодой человек, — освещение на главной площадке настроено, но нужна ваша финальная проверка. И репетиция хореографии переносится на двадцать минут.
Джи-вон вздохнула с преувеличенной усталостью, но в глазах её горел азарт.
— Видишь? Вечный хаос. — она собралась уходить, но внезапно остановилась и обернулась к Ми-ран.