Фея для Палача
Шрифт:
Я все же встаю, щелкаю выключателем. Хотя есть ли в этом смысл, если вокруг и без того клубится чернота?
Вздрагиваю от каждого шороха, опять укладываюсь, комкаю простыни, сжимаюсь в позе эмбриона. Черный интерьер безумно давит на меня. Ощущение, будто лежу под металлическим прессом, задыхаюсь.
Я сама не замечаю, как отключаюсь, когда проваливаюсь в сон. Мне ничего не снится, в воображении не возникает никаких картин. Лишь тьма.
Я просыпаюсь от чудовищной головной боли. Затылок налит
Я прикладываю ладонь ко лбу. Наощупь кожа ледяная и влажная. Меня до сих пор потряхивает от нервного перенапряжения.
Тошнота подкатывает к горлу. Открываю глаза, лежу в темноте.
Что-то нарушает тишину. Шум воды? Легкий стук. Другие звуки, которые не так просто расшифровать.
Демьян вернулся? Или кто-нибудь другой пришел?
Я заставляю себя подняться, обматываюсь все тем же полотенцем, неровной походкой направляюсь к выходу.
Неужели он не даст мне совсем никакой одежды? Никакой обуви? Мне нужно хотя бы нижнее белье, в таком виде я чувствую себя очень неуютно.
Я иду на звук, оказываюсь на кухне, замираю в дверном проеме. Демьян стоит спиной ко мне, возле плиты. На нем черные спортивные штаны, больше ничего.
Почему я раньше не обращала внимания на его маниакальную тягу к этому цвету? Он ведь и правда носил вещи исключительно темных оттенков. Наверное, все настолько гармонично вписывалось в образ, что не возникало ни малейшего диссонанса.
Черный – действительно его цвет. Трудно представить человека, которому такой выбор пойдет больше.
Но очень скоро я забываю о странных цветовых предпочтениях и даже об ужасной головной боли. Мой взгляд прикован к бугристым мышцам, к завораживающей игре железных канатов под гладкой, смуглой кожей. Хочется прикоснуться к нему, провести ладонью вдоль позвоночника, опуститься чуть ниже, ощутить жар, исходящий от него, обжечься.
Мои губы враз пересыхают, а дыхание учащается. Вся кровь приливает к щекам, потом ухает вниз, мощным толчком устремляется к низу живота.
– Удовлетворена?
Демьян не оборачивается.
– Чем? – закашливаюсь.
Он только хмыкает в ответ.
– Мне нужна одежда, – говорю тихо. – Любая, хотя бы какая-то. Я не могу постоянно находиться в таком виде.
– Почему?
– Потому что это ненормально.
Он кивает в сторону стола.
– Присядь, поешь.
Я делаю несколько шагов, изучаю тарелку. Салат, мясо. Выглядит аппетитно, особенно учитывая, что я давно ничего не ела.
Присаживаюсь на табуретку, беру приборы.
– Можешь составить список, – произносит Демьян.
– Список?
– Напиши, какие вещи нужны. Помимо одежды.
– Ты решил, я обойдусь без нарядов?
– Я этого не говорил.
Он поворачивается.
О Господи, я чувствую себя нимфоманкой, буквально впиваюсь взором в рельефный живот.
Не могу отвернуться, роняю
– Будешь жить наверху, тебе там больше понравится.
– Учитываешь мои желания?
– Да, если считаю это необходимым.
Демьян располагается напротив, и я понимаю, что теперь точно не поем. Мысли очень далеко от завтрака.
Совсем недавно я тряслась от страха, а сейчас дрожу от возбуждения. Перепады настроения окончательно уничтожают мое самообладание. Я сама себя не узнаю. Куда пропала девушка с логическим складом ума, та, у которой все было продумано до мелочей, проанализировано и выверено, целиком и полностью согласовано?
– Заботишься обо мне, – нервно усмехаюсь.
– Я всегда забочусь о своей собственности.
Вскоре становится ясно, он не лжет и не лукавит. Это действительно так. И я для него предмет. Пустой, бездушный. За мной интересно наблюдать, меня приятно трогать, ласкать. Никаких чувств, никаких эмоций. Только любопытство.
Я игрушка, предназначенная для наслаждения. Фея для жестокого Палача. И право голоса мне никто не даст.
Глава 5
Раньше я принадлежала всем… и никому. В ослепительном свете софитов, в сиянии неоновых ламп, я могла полностью обнажиться, подарить зрителям сладкую иллюзию обладания. Я отдавалась целиком, без остатка. Но сохраняла себя. Я позволяла смотреть и трогать. Но не брать, не овладевать по-настоящему. Я распаляла желания, дразнила, разжигала пламя, а потом скрывалась, покидала сцену.
Я знала, что всегда сумею улизнуть, сбежать в нужный момент, прекратить, если забавы приобретут опасный оттенок. Но я ошибалась, полагая, будто способна контролировать абсолютно все.
– Ты не получишь телефон, – говорит Демьян, изучив мой список.
– Планшет и компьютер тоже под запретом? – уточняю. – А если там не будет доступа к Интернету, если просто…
– Нет, – обрывает он. – Зачем тебе учебник по английскому языку?
«Чтобы уехать в Майами», – почти срывается с губ.
Но я сглатываю и молчу.
Я не хочу смешить его, рассказывая о мечтах, которым никогда не суждено сбыться. Я не хочу слышать, как он издевательски рассмеется, обращая последние надежды в пепел.
Да, учебник не поможет и не спасет, но хотя бы поможет чем-то мозги занять, будет в тонусе держать.
Демьян никак не комментирует последующие пункты.
Он отводит меня на второй этаж, показывает место, где мне предстоит жить. Ремонт тут не закончен. Цементный пол, бетонные стены. Серый потолок. Дверей нет, лишь перегородки между комнатами. На окнах черные решетки, частокол прутьев настолько густой, что внутрь почти не попадает солнечный свет, и невозможно рассмотреть, что творится снаружи. Люстры тоже отсутствуют, вниз свисают лампы на проводах.